Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Вам бы здесь побывать

У мужчины есть три основных порока: алкоголь, никотин и женщины. Если предположить, что существуют некие единицы измерения этих трех составляющих, то сумма всегда постоянна. То есть, если мужчина не пьет, основное место в его жизни занимают никотин и женщины, если к тому же он и не курит, то... сами понимаете.


Глава 6

Вечер обещал быть дивным. Город начал успокаиваться...

...Мы, вечерние, не любим себя утренних, а утренние не думают о вечерних. Для утренних весь мир неодушевлен: человек и камень, суть одно и то же, если соприкосновение с тем и с другим обещает выгоду, профит. Они знают о наличие души, но мысли о ней гонят. Как люди практичные, они понимают, что это удовольствие им не по карману. Душа требует внимания, воспитания, а значит времени, которое деньги.

Я знаю, многие, очень многие возразят, назвав это чушью. И будут спорить, и с пеной у рта доказывать, что они не такие, и что человек для них не пустой звук, и что есть вещи дороже денег, власти и успеха, и что мир не так уж плох, и что любовь правит вселенной... Вот если бы утренние помнили себя, вечерних.


Фольксваген Антона плавно, как огромная черепаха, поблескивая своим новеньким панцирем, полз по Крещатику. Навстречу надвигались здания сталинской постройки, изогнувшись вдоль главной улицы. Лучи, катящегося на запад солнца, словно тонкие нити цеплялись за листья каштанов, как бы желая задержать падение светила. Еще час и они натянутся до предела, задрожат последней вспышкой яркости, и перетрутся об острые края вычурных крыш, и разольются сумерки лиловым дымом, и город станет похож на негатив, который заново проявится на рассвете.

Антон повернул на Богдана Хмельницкого, поднялся вверх до перекрестка с Владимирской, и остановился у цветочного магазина. Выходя из офиса, он позвонил Лене, и предупредил, что будет минут через двадцать. Лена ждала.


- Привет. - Она открыла переднюю дверь, как только Антон затормозил, села, и поцеловала мужа в щеку.

- Привет. - Антон ответил, не поворачивая головы, его глаза уцепились за левое зеркало, выбирая момент, чтобы тронуться.

- Как прошел день?

- Пре-крас-но. - Антон растягивал слова, не отрываясь от зеркала. Когда машина вырулила от обочины на свободную полосу, он улыбнулся жене, открыв ровные белые зубы, и продолжил: - Я же тебе рассказывал. Честно говоря, после того, как я вышел из банка, работать уже не хотелось. Так что ничего особенного больше не произошло, скорее, я отбывал повинность, чем занимался делами. Согласись, не каждый день принимаются подобные решения.

- На тебя радостно смотреть. Ты светишься.

- Ты знаешь, в принципе, все было ясно гораздо раньше, такие вещи за один день не делаются. Но разговоры это одно, а подписанный документ совсем другое. Ты себе даже не представляешь, какие возможности открывает этот проект, совсем другой уровень. Понимаешь, фирм таких, как у меня в Киеве тысяча, а вот торговый центр будет первый. Да что там говорить. Вроде бы произошло то, чего ожидал, а до сих пор в себя прийти не могу.

- Я тобой горжусь, Антоша. Ты у меня самый умный, я не ошиблась, выходя за тебя. - Лена обхватила его правую руку выше локтя и прижалась головой к плечу.

- Да ну? Опять смеешься. Ты без этого не можешь. - Антон наигранно надул губы, шутя, изображая обиду. - Да, кстати, ты звонила маме?

- Звонила. Она привезет Свету в День Независимости. Надо будет встретить.

- Хорошо, это же выходной, - ответил Антон, делая маневр у памятника Щорсу. - Слушай, у нас еще есть время, может, заедем в магазин. Домой купить чего-нибудь надо?

- Да, пожалуй, нет, - Лена задумчиво рассуждала. - Сегодня поужинаем в ресторане, на завтрак есть пельмени... Не надо. Лучше я душ приму, а в магазин поедем завтра.

Столик на четверых был сервирован в верхнем зале ресторана "Спрут". Курт любил это заведение, поэтому выбор его был понятен.

Неброское, можно сказать, незаметное здание снаружи, производило приятное впечатление изнутри. Роскошная мебель, изысканная посуда соответствовали моменту; приглушенный верхний свет, ярко подсвеченные аквариумы, вмонтированные в стены, а один стоящий в самом центре, с пестрым набором экзотических рыб и обаятельных маленьких черепах, придавали обстановке интимность.

Бармен, стоя за барной стойкой и, глазея в телевизор, смешивал в шейке напитки; две официантки, как две куклы в длинных темных юбках и жилетах того же цвета, одетых поверх белоснежных блузок, стояли по обе стороны двери, ведущей из бара в обеденный зал. Заняты оказались лишь два столика в баре.

Курт приехал первым. С ним была невысокая курносая брюнетка двадцати пяти лет. С ее круглого лица практически не сходила улыбка. Пухлые четко очерченные губы слегка выдавались вперед. Казалось, что она вот-вот покажет всем свой язычок и звонко рассмеется. Но если она и производила впечатление простушки, то не настолько, чтобы не нравиться. За внешней простотой, какими-то остатками детской наивности скрывался прагматизм. К ней тянулись мужчины, перешагнувшие полувековой рубеж, ностальгирующие по отношениям с юными, не испорченными жизнью девушками.

Администратор указал им на столик в углу и спросил, будут ли они, что - то заказывать или подождут своих друзей.

- Подождем, - ответил немец, - а пока подайте нам кофе.

- Растворимый или натуральный?

- Натуральный, пожалуйста, и пепельницу. - Курт отодвинул стул, усаживая свою даму. Когда он занял свое место напротив, то продолжил удивленно, но уже не в адрес администратора, а обращаясь к девушке: - Не понимаю, зачем в ресторане предлагать растворимый кофе. В Германии, его пьют только утром, на завтрак, когда все спешат на работу.

Брюнетка молчала, как будто ее смутило наличие разницы между растворимым и натуральным кофе.

Сигарета Курта истлела до половины, когда вошли Антон и Лена. Лена была одета в оливковое, сильно облегающие платье, из дорогой ткани, но простого кроя; волосы она убрала назад и собрала на затылке; шею украшала золотая нить с кулоном в виде изящного паучка; в руках она держала маленькую сумочку. Рука грациозно возлежала на руке мужа.

На Антоне был темно синий в мелкую серую полоску костюм, белая рубашка и желтоватый галстук.

Курт поднялся и распахнул объятия:

- Елена, вы - как героиня русских сказок!

- Лягушка-царевна?

- Елена - прекрасная! - Затараторил немец, склонившись для поцелуя руки.

- Дорогая, хочу тебя предупредить, что этот тип известный сердцеед. Будь осторожна. Не дай себя обмануть.

- Леночка не верьте. Я безопасен. К сожалению - импотент со стажем, и единственное мое достоинство, которое оценено местными женщинами - паспорт гражданина Германии.

Кстати познакомьтесь. Ольга, это Лена. Лена, это Ольга. С Антоном вы знакомы.

- Мне много о вас рассказывали, - брюнетка заискивающе улыбалась, - я очень рада.

- Я тоже, - любезно ответила Лена.

Официантка принесла меню, и удалилась в сторону. Первым заговорил немец:

- Я здесь уже кушал. Мне нравились шашлык из сома, там соус великолепный, и жареный сыр "Барселона".

- А, вот, я вижу. Сом - в рыбных блюдах, а сыр, наверное, в закусках. - Лена листала меню, не поднимая головы.

Курт продолжал:

- Если вы мне доверяете, я бы советовал заказать именно это.

- Я еще буду салат с кальмарами, - решил Антон.

- А я греческий, - попросила Оля.

- Я тоже, - улыбнулась Лена.

Мужчины заказали водку, а женщины бутылку красного. Пока готовили еду, Антон рассказал, что, как только этот ресторан открыли, его облюбовали местные бандиты. Из-за высоких цен, здесь никогда не было аншлага - идеальное место для людей, не ищущих популярности. Теперь, похоже, бандиты переместились в другие заведения, а цены по инерции остаются высокими.

- Интересно сколько поваров отправили на тот свет, прежде чем здешняя кухня достигла нынешнего уровня? - Задумчиво, то ли спрашивал, то ли утверждал Курт.

- Не надо о грустном. - Попросила Лена.

Рубиновая струя грузинского упала на дно бокала, запотевший графинчик весело закивал в руках Антона, Курт поднял тост:

- Я хочу выпить за этого молодого человека. - Он опустил голову, казалось, что подбирает слова. На самом деле у него начался приступ сентиментальности. Наконец Курт поднял влажные глаза на друга и продолжал: - Он чуть старше моего сына, а сын у меня шалопай - мотоциклы, дискотеки, девчонки, пиво, и, наверное, марихуана. Мне уже начало казаться, что от нынешней молодежи ничего путевого ждать не приходится. Может, я похож на старика, который брюзжит, но прошу, дослушайте, и простите, я буду говорить банальные вещи. Мне нравится быть рядом с тобой, Антон. Ты молод, красив, здоров и умен. У тебя светлая голова; ты энергичен и трудолюбив, ты удачлив, черт тебя забери; твоя жена - красавица, а глаза ребенка полны счастья. Я молодею с тобой рядом, ты не позволяешь мне вспоминать о моем возрасте. Благодаря тебе я полюбил эту страну и ее народ. Я рад за тебя. Поверь, я знал много достойных людей, но далеко не все из них смогли добиться того, чего заслуживали. Твой успех справедлив и закономерен. За тебя.

- За вас. - Ольга протянула руку с бокалом.

- Мой рыцарь. - Лена чмокнула мужа в щеку. Все выпили. - Курт, вы меня смутили. Получается, Антон идеальный мужчина, а я живу в неведении?!

- Понимаете, Леночка. Мужчин идеальных не бывает. Бывает разная комбинация пороков.

- То есть?

- У мужчины есть три основных порока: алкоголь, никотин и женщины. Если предположить, что существуют некие единицы измерения этих трех составляющих, то их сумма всегда постоянна, то есть, если мужчина не пьет, основное место в его жизни занимают никотин и женщины, если к тому же он и не курит, то... сами понимаете. - Все дружно рассмеялись.

Обед продолжался около двух часов. Все были довольны выбором блюд. Ольга рассказала о себе. До того, как она стала работать секретарем в офисе Курта, она работала операционисткой в банке. У них с Леной, оказалось, есть общие знакомые, и женщины большую часть вечера просплетничали, чему способствовало вино.

Курт захмелел. Разговаривая, он сбивался на немецкую речь. Всякий раз, спохватившись, переходил на русскую, но продолжал не с того места, на котором сбился. Все это выглядело очень потешно. Над ним стали подшучивать.

- А считают, - говорил Антон, - что чрезмерное употребление водки вредит. Глядя на нашего друга, не скажешь. Смотрите, родной язык вспомнил.

Ему вторила Ольга:

- Это, наблюдая за нами, пришли к выводу о пагубном влиянии. - Она обняла Курта. - На самом деле водка действует по-разному. Немцам... не дает забыть родину.

- И не думал я, что-то забывать. - Курт выпятил нижнюю губу и пожал плечами. - Просто выпивший человек теряет над собой контроль... Да, кстати...

Он умостился удобней, освободившись от объятий Ольги, и продолжал:

- Вспомнил по случаю историю. Расскажу исключительно на языке межнациональных отношений. Кажется, так говорили в Советском Союзе. - Он взял паузу, что-то вспоминая. - Года два назад, один мой знакомый, то ли режиссер, то ли писатель, пригласил меня на презентацию своей книги. Книга была о Несторе Махно.

- А кто это? - Прервала повествование Ольга.

- Кто его знает? - Антон смял в пепельнице окурок. - Для одних герой, для других бандит... Англичане молодцы. Для подобных случаев, когда теряешься, какой ярлык навесить, придумали Робина Гуда.

- Почему придумали? - Ольга совершено искренне возмутилась. - Я знаю, он жил на самом деле.

Антон лишь по-доброму улыбнулся в ответ.

- Кажется, мы отвлеклись. - Вмешался Курт. - Я продолжу. Людей на презентации было много, человек триста. Среди приглашенных значился некто Дмитриевич. Швейцарский миллионер, издатель. Он хотел издать эту книгу.

Но дело не в этом. Когда фуршет был в разгаре, мы отошли с ним в сторону. Он не знал русского языка, и так, как сносно говорил по-немецки, то нашел во мне желанного собеседника.

К нам присоединился молодой парень и обратился к Швейцарцу с вопросом: зачем тот хочет издать книгу о Махно. Дмитриевич, что-то ответил, я перевел, но парень не унимался. Ему явно хотелось спорить. С нескрываемой иронией он предложил напечатать книгу о Рембо. Дмитриевич стал говорить о том, что Рембо, бесспорно, достоин внимания, что это великий человек с интересной судьбой, что люди должны иметь возможность знакомится с его наследием, но это несколько другая область, и что сегодня здесь собрались не из-за него.

Видели бы вы, как хохотал юноша на глазах у недоумевающего миллионера. Между прочим, я хоть и переводил, но ничего не мог понять из этого диалога, который продолжался минут пятнадцать. Я даже стал подумывать: а не сошел ли кто-то из нас сума, грешным делом.

Можете представить мою реакцию, когда под конец разговора, я вдруг сообразил, что юноша говорит о Рембо - известном киногерое, а швейцарец все это время рассуждал о Рембо - знаменитом французском поэте. Вот так. А выговорите - язык!...

Вся компания прыснула от смеха. Громче всех заливалась Лена:

- Курт... А... Курт... А, как ты рассказал о своей догадке Дмитриевичу?

- Как? Как? По-русски. Предложил выпить.

Смех стал еще громче.

Когда подали мороженое, немец пересел ближе к Антону и заговорил шепотом заговорщика:

- Послушай, завтра, может на днях, ты должен получить факс из Германии, от моего руководства. Я думаю, там будут вопросы, касающиеся меня, что-то в виде анкеты на заданную тему. Я тебя прошу, отнесись к этому серьезно.

- Курт, у тебя проблемы? - Антон закурил.

- Да так, ничего особенного. Мы никогда с тобой об этом не говорили, поэтому ты не знаешь. Мое место очень выгодно. Мой статус очень высок. В иерархии компании моя должность относится к первому кругу. Я получаю двойную зарплату: здесь и в Германии. Мне переводят ежемесячно восемь тысяч марок на счет в банке.

В общем, у меня заканчивается контракт через пять месяцев, а, как известно, мир не без "добрых" людей. Есть человек, который спит и видит, как он меня заменит. Откуда - то ему стало известно о моих женщинах... Появилась какая - то докладная, он утверждает, что я работаю спустя рукава, больше думаю о том, как кого - то затащить в постель, пью и так далее и тому подобное.

- Сдается мне, я знаю этого человека. Хочешь, угадаю?

- Валяй, гадай.

- Кирстен? Я прав? - Антон затушил сигарету о дно пепельницы.

- Да. - Курт кивнул.

- Вот мудак. Кстати он мне сразу не понравился, на крысу похож. Я еще тогда подумал, что он не на стажировку к тебе приехал, а что - то вынюхивать.

- Его могут опять прислать. Теперь с инспекцией, месяца на два. У него в компании сильное лобби.

- Не переживай. Я им так отвечу, что надобность в инспекции пропадет, а тебе дадут орден "За розбудову України". - Антон похлопал Курта по руке.

- Антон, прошу тебя, отнесись серьезно.

- Хорошо. Не волнуйся.

Вечер удался. По домам разъезжались на такси. Когда Лена и Антон сели в машину, сказалось вино и Лена уснула.

Моросил дождь. Свет фар встречных машин падал на лобовое стекло размытыми пятнами. Антон задумался. Постепенно им овладело беспокойство. Обычная метаморфоза для людей предусмотрительных.

Он понимал, что его немецкие партнеры всерьез подумывают о замене Курта. Кирстен - молодой, амбициозный, дотошный и завистливый проныра. Он еще не знает, как создавать, но уже умеет плести интриги. По всей видимости, в методах достижения цели он не разборчив. Цель у него одна - карьера. Вряд ли его устроит роль консультанта и куратора, рано или поздно он будет добиваться положения руководителя проекта. Властью Антон делиться не хотел.

Если он даст положительный отзыв о Курте, приезда Кирстена это не отменит. Два месяца - вполне достаточный срок для того, чтобы понять их схемы работы. Нет, они не занимались чем-то не законным, но компания регулярно недополучала незначительную часть прибыли, которая оседала в карманах Курта и Антона, и тогда он будет обвинен в необъективности в корыстных целях.

Все может рухнуть. Это плохо, а с Кирстеном, может быть, удастся поладить...

Ответ в Германию ушел не сразу, Антон колебался.


Продолжение следует

© Сергей БУЦЫКИН


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!