Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Храни меня, мой мумий тролль

Надя достала из альбома свою самую любимую фотку, сделанную на 16-летие с игрушечным муми троллем на ладошке и написала фломастером на обороте:

"Дорогому Илюше от той, которая любила его больше жизни. Прости, что унесла с собой нашего Дени. Вечно твоя Надежда".


Надя открыла глаза и прислушалась: судя по разнородным звукам, доносящимся из кухни, пришла мать. Вот зажурчала вода из крана, вот засвистел чайник, взвизгнула табуретка, с раздражением пододвинутая к окну. Мать любила есть на просторе: летом выходила с тарелкой на балкон, осенью и зимой устраивалась на подоконнике. Она вообще была стадным животным: ежевечерние исповеди подругам по телефону выводили Надю из себя. А обезьянья гонка за тряпками, "такими, как у Тани" или "почти как у Светы" вообще казалась патологической. Странно, что еще два года назад, а может даже и год, учась в девятом классе, Надя искренне любила мать, скучала по ней, считала умной и красивой. Смешно вспомнить, литераторша Майя Сергеевна даже зачитывала перед классом ее сочинение на тему "Мой идеал", где Надя сравнивала мать то с актрисой, то с моделью и хвасталась, что она работает в одном из самых престижных салонов города. Словно почуяв ее мысли, мать подошла к двери и сладко пропела:

- Ты уже проснулась, доченька?

То, что последует, стоит откликнуться, Надя знала наизусть: мать сядет к ней на кровать, дохнет чесноком или луком (когда витамины-то кушать, если не на ночь?), прижмет к большой, беспокойной груди (сорок лет почти, а разговоры только о мужиках!) и, глупо хихикая, спросит:

- Ну, как дела на личном фронте?

И Надя, до боли в сердце сдерживая раздражение, натянет на лицо резиновую улыбку:

- Лучше всех, как ты учила!

Раньше за этот ответ мать гладила по голове и протягивала конфетку.

Можно, конечно, вообще не откликнуться, сделав вид, что спишь, но тогда все повторится часом позже. В отличие от Нади, которой давно уже в тягость любое общество, у матери потребность потискать дочку, выслушать подробный отчет за день и отчитаться самой. Когда-нибудь, когда Надя покинет этот ненавистный дом, пропахший жареным луком и дешевыми сладкими духами, она выскажет ей в лицо все, что чувствует к ней, а пока, пока приходится притворяться.

- Да, - отзывается она ленивым голосом, - проснулась.

- Вот и хорошо! - впархивает мать в комнату, - наполняя тесное пространство тошнотворным запахом кухни, - а я дранички с чесноком приготовила.

Господи, опять этот чеснок, а Наде хочется нектара амброзии! С тех пор, как она влюбилась в Илью, мир стал пресным и безвкусным, как подсолнечный жмых, тот, что она пробовала однажды у бабушки в деревне. А недавно к тоске и апатии добавился токсикоз. Тошноту вызывает не только пища, но и учителя, подруги, соседи, весь их тупой и суетный город. Странно, что раньше Надя не задумывалась, зачем живет, радовалась мелочам и глупостям, прожигала время с подружками, на лавочке во дворе, на школьных скучных дискотеках. И лишь теперь, когда у нее появился Илюша, Надя поняла, что главное в жизни - любовь. Любить гения - и сладко и тягостно. Сладко потому, что он всегда рядом - в музыке, стихах, в журнальных плакатах, его голос из наушников настигает по дороге в школу, беззастенчиво целует прямо в маршрутке, срываясь с ленты, его губы улыбаются с экрана, а глаза находят везде, в каком бы углу комнаты ты ни грустила. И ты чувствуешь свою избранность в этом мире, словно на виду у ликующей толпы уплываешь с ним в обнимку на облаке. Любить простого смертного - тоска зеленая. У него ни крыльев, ни облака, ни магического воздействия на толпу, ни, тем более, способности со скоростью звука преодолевать расстояния.

Надя понуро бредет за мамой на кухню, украдкой сунув в карман игрушечного героя детской сказки. Это ее талисман, маленький телохранитель. Зная Надину привязанность, подружки на день рождения подарили ей целых семь мумиков, а на личико одного, самого симпатичного, она прилепила цветную фотку Ильи, получилось забавно и мило. Когда они поженятся, она расскажет, как носила его в кармане, как согревала в ладонях и целовала горячими губами, своими прекрасными, розовыми, похожими на лепестки роз губами.

Драники есть не хочется, проклятый токсикоз! Она беременна своей любовью, беременна мумий троллем, и Надя просит у мамы просто булочку с маслом и чай с молоком. У матери хорошее настроение, похоже, что у нее завелся новый поклонник. С одной стороны это хорошо, будет меньше цепляться к Наде, с другой не очень - начнет выживать ее с родной территории, просить, чтобы переночевала у подруги. Порочное сообщество двух одиноких женщин, где одной можно все, а другая вынуждена ей способствовать, разве это нормальные отношения матери и ребенка? А впрочем, что вообще нормально на этой гнусной планете?

- Ты что-то бледненькая последнее время, - озабоченно замечает мать и развивает мысль, - и аппетит неважный. Не влюбилась случаем?

- Мама! - кричит возмущено Надя, и губы ее трясутся.

- Все-все, доченька, прости, у тебя же Илья, я знаю. Он не звонил сегодня?

- Звонил, - успокаивается Надя и улыбается краешком рта, - но только на минуточку. Сказал, что любит и скучает, но он на гастролях, времени нет.

Вот уже год они играют в эту игру: Илья Лагутенко, солист "Мумий тролля" - тайный Надин жених, он любит ее безумно, и скоро они поженятся. Вот только купит в Москве особняк, выпустит несколько новых альбомов, а Надя к тому времени кончит школу и дорастет до заветных восемнадцати, и они закатят пир на весь мир.

- Зря ты потворствуешь ей в этом бреду, - укоряет маму соседка Аня, - она же у тебя типичная фанатка, а это опасно.

- Не фанатка, а фантазерка, - возражает мама, - пусть лучше этот дурачок - мумий тролль, чем Петя из соседнего подъезда, наркоман и бездельник.

Тихое безумство предпочтительней буйного помешательства, и пусть голова ее забита всякой чепухой, зато не по годам развитое тело, до которого всегда найдутся десятки охочих мерзавцев, у матери под присмотром.

Сегодня выходной, значит на четыре часа у Нади английский. Она старается учить его исправно, ведь для Ильи он все равно что родной, но сегодня голова, как чугунный котел. Положив в карман 14 гривен (плата репетиторше), Надя садится на маршрутку и едет в центр. Там гуляют беззаботные пары, сидят компашки на летних площадках, ловя последнее солнышко, а с лотков уличных торговцев компакт-дисками заговорщически подмигивает Илья. Господи, до чего же он симпатичный, какая глупая Майя Сергеевна, хоть и знает Цветаеву наизусть, говоря, что Илья - пэтэушник. Он тонкий, умный, такой нежный, особенно наедине с любимой. Иногда Наде кажется, что у нее и впрямь едет крыша. Потому что явь в ее голове путается с фантазиями и снами. Ей приснилось, что у них с Ильей было Все, и, вдохновленная новыми ощущениями, она рассказала об этом девчонкам, но рассказала, как про реальность. Врать было не просто легко, а самозабвенно приятно, ведь она заново переживала ночные впечатления, а румянец на щеках и полуприкрытые глаза не оставили у подруг сомнений - Надька действительно соблазнила Илью! А через месяц у нее начался токсикоз, и школа ахнула - Надька беременна от Лагутенко!

У нее уже срок три месяца, для шевеления мало, но Надя слышит, как малыш ворочается в животе и сучит нетерпеливо ножками. Правда, иногда на нее находит прозрение, и она понимает, что все это бред, плод ее мечтаний. Но она быстро-быстро гасит свечу реальности и камнем падает на дно сладчайших иллюзий.

Сегодня Надя решила купить малышу ползунки, маленькие, желтенькие, с розовыми мумми тролльчиками, девчонки сказали, что видели такие в магазине на Артема. А еще пустышку. Когда Дени родится, она будет давать ему соску, чтобы не мешал репетировать отцу. Надя зашла в магазин, и отдала двенадцать гривен за нарядную импортную соску, на ползунки не хватило. Зато она увидела, как двое парней в комбинезонах расклеивали на тумбе афишу с улыбающимся Ильей. У Нади задрожали руки, и упала на пол коробочка с покупкой.

- Девушка, вам плохо? - спросила участливо продавщица, - вы такая бледная.

- У меня тоже после родов анемия была, - вспомнила другая. - Нельзя рожать таким молодым, вот что! Организм еще занят самопостроением, а они все спешат, спешат...

...Мать, несмотря на свою примитивность, все же оказалась человеком: и деньги на концерт дала, и свою блестящую кофточку одолжила. А на цветы Надя выгребла всю мелочь из копилки, безжалостно разбив толстого поросенка, в которого ссыпали сдачу целых два года. Когда она, с пылающими на меловом лице карими глазами, толкаясь и кусаясь, прорвалась на сцену сквозь толпу визжащих девчонок, Илья взглянул уже знакомым взглядом - ласково и чуть насмешливо. Он взял у нее букетик, нежно прижался щекой к щеке и, почувствовав, должно быть, что девушка теряет сознание, помог ей спуститься с лестницы. Вот здесь-то и протолкнула она в карманчик его вишневой рубашечки записку со своим телефоном.

- Ну, теперь вы верите, что я его девушка? - победоносно кричала Надя подружкам. Те потрясенно закивали головами.

- А что он тебя спросил на ушко? - поинтересовалась Светка.

- Как наш Дени себя ведет, и как я себя чувствую сегодня, - зарделась Надя. - Такой заботливый, велел отправляться домой, а после концерта пообещал заехать.

Весь вечер Надя не отходила от телефона, не сомневаясь, что Илья действительно позвонит. Весь вечер мама вздыхала, пытаясь отвлечь ее то едой, то глупой болтовней. А когда в девятиэтажке напротив потухло последнее окно, и ведущая ночного радиоканала попрощалась, пожелав слушателям приятных утренних часов, Надя, рыдая, позвонила подруге:

- Светка, он меня бросил!

- Мама мия, ты на часы смотрела? - проворчала та. - Такую идиотку любой бы бросил.

Когда тебя будят в четыре утра, можно брякнуть и не то. И в любой другой ситуации Надя бы не обиделась, но сейчас горло сжало таким болезненным спазмом, а слезы хлынули таким неуправляемым потоком, что мгновенно промок фланелевый халатик на груди.

В висках стучали молоточки:

- Дура, кретинка, уродина! Он никогда не будет твоим!

И, чтоб унять эту боль, этот ужас, Надя кинулась на кухню, где стояла зеленая баночка с отвинчивающейся крышкой, материн улет от проблем. Улетных таблеток было много, мать пила их бережно, хвастаясь соседке, что глотнет одну - и счастливо дрыхнет до утра. Но Наде этого мало, такую боль способна заглушить наверное целая баночка. Пусть ее сон будет вечным, пусть узнает об этом Илюша и пожалеет, что бросил ее. Надя достала из альбома свою самую любимую фотку, сделанную на 16-летие с игрушечным муми троллем на ладошке и написала фломастером на обороте:

"Дорогому Илюше от той, которая любила его больше жизни. Прости, что унесла с собой нашего Дени. Вечно твоя Надежда". Потом надела самое красивое платье, накрасила губы яркой помадой и, проглотив горсть таблеток, улеглась на кровать.


- Она была беременна? - спросил участковый опухшую от слез мать, когда Надю увезли.

- Да вы что, она ни разу в жизни не целовалась! - прорыдала та.

- Хм, странно, - покачал недоверчиво головой, а подружки утверждают обратное. А соска в коробочке, а вязаные пинетки, и эта странная записка?

Допросить попзвезду не удалось, чудо-мумий покинул город накануне ночью. Но вскоре необходимость беседы отпала сама собой: девочка-самоубийца и впрямь оказалась целомудренной.


© Маргарита АНТОНЕНКО


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!