Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Царская водка

Он тупо созерцал "след преступления" - очевидное доказательство того, что Лаура Зубак досталась ему этой ночью нетронутой.


Часть 2

- Солнце заходит, - прошептала Зоя любимому. Любимый перебирал густые каштановые кудри и кивал головой.

- Зо-ень-ка... За-ень-ка, - шептал Миша в такт перекатам волн.

- Я хочу быть твоей, - призналась Зоя.

- Разве ты не моя? - испугался Миша.

- Ты не понимаешь... Совсем твоей. Сейчас... Скоро будет совсем темно...


Дежурство подходило к концу. Лаура Зубак боролась с усталостью и сном. Она раскрыла учебник. Буквы расползались, словно муравьи. Лаура достала из кармана халата подаренную Зоей пудреницу. Ну и рожа!... Вчера ее, чучело, уродину, страшилище, назвали гордостью курса. Гордость курса... Итог бесконечных сидений в читальном зале научной библиотеки, работы в двух больницах одновременно. И ни одной пропущенной пары... Глаза закрылись сами собой. Откуда этот дурацкий сон: Саша Ложкин, осыпающий ее поцелуями? Смуглый Саша Ложкин, говорящий ей о своей любви. Что за наваждение? Что за глупости, Боже мой?! Недремлющее подсознание?... Этого еще не хватало. Почаще смотреть на себя в зеркало. Чтобы не возникало никаких иллюзий...

Как они вообще родились в такой трезвой голове?


- Проблем, Лора, все больше. А времени до окончания института - все меньше. Миша... Саша...

- При чем здесь Саша, Зоя?

- Проходу не дает, сама знаешь. Надоел, сил просто нет. И жалко его...

- Себя пожалей, - посоветовала Лора-Лаура.

- А почему я должна жалеть себя? Я их помирить хочу. Никого обижать не хочется. Саша умница. А Мишу я люблю... Проблема...

- Все проблемы надо уничтожать. Всю дрянь надо растворять в царской водке.

- В чем?

- Царская водка, - повторила Лаура. - Помнишь?... Самая сильная кислота. Растворит все ненужное. Нужное оставит. Нужное в ней не растворяется.

- Ты как-то странно рассуждаешь... - рассеянно проговорила Зоя, потому что была занята своими мыслями. - Приходи сегодня вечером. Буду Мишу с Сашей мирить.

Лаура пожала плечами, позволили себе голову поднять, взглянуть на подругу свиными глазками.

- Зачем тебе это?

- На-до-ело... Я с Сашей дружу. Мне его...

- Слышала. Тебе его жаль. Только мне кажется, Зоя, что ничего из этого не выйдет. Ты ведь все равно будешь стоять между ними.

- Саша кого-нибудь встретит... Потом...

- Опасную игру затеваешь... Нет, я не приду. Да и дежурство...

В этот вечер Саша и Миша пожали друг другу руки, преломили хлеб за одним столом, выпили по два бокала вина. А ликующая Зоя Урбанская зачем-то завела разговор о Лауре, посокрушалась, что так не повезло подруге с внешностью, что та осталась сиротой в неполных семнадцать. Припомнила, как Саша однажды ее чучелом назвал. Пригрозила: чтобы я этого, мол, больше не слышала. Саша виновато кивал, соглашался, что у Лоры светлая голова, из нее врач настоящий получится...

Зоя с Мишей провожали Ложкина. Немного торопливо провожали: не терпелось им остаться одним. И Зоя подумала про себя, как она все-таки права и как ошибается Лора. Лора... Что она, бедная, может знать о жизни? О людских взаимоотношениях... Органы, внутривенные вливания, правильное чтение рентгеновских снимков, умело поставленный диагноз... Все очень важно, думала Зоя, но это - еще не вся жизнь. Жизнь многограннее... И Зоя, совершенно счастливая, уснула, предварительно искупавшись в щедрых ласках любимого.


Мишина квартира казалась несовременной. Вазочки, салфеточки, допотопный буфет, картины с фруктово-овощным изобилием. "Натюрморт", - самой себе напомнила Лаура на всякий случай.

Мишина мама курила и ласково поглядывала на сына с Зоей. Лаура рассматривала подсвечник на старом фортепиано.

- Этому подсвечнику, деточка, много-много лет, - проворковала Мишина мама, расположив к себе Лауру тем, что совершенно не отреагировала на ее безобразное лицо. - Он - наша семейная реликвия. С ним связана одна романтическая история...

- Расскажите, Елена Ивановна, - попросил Ложкин, чтобы отвлечься от мрачных мыслей. - Я обожаю семейные тайны, - зачем-то добавил он, чем несказанно покривил душой. На самом деле интерну Ложкину было глубоко начхать на чужие семейные тайны. Тем более - тайны Мишкиной семьи.

- О, это трогательная история, Сашенька, - у Елены Ивановны Волоховой даже порозовело лицо. - Мишенькина прабабушка, Елизавета Михайловна, была помолвлена с одним замечательным человеком... Его звали Павел Александрович Федоренко. Он, Сашенька, был военным инженером и влюбился в Лизу без памяти...

- Мама, слишком много пафоса, - отозвался Миша.

- Правда?... Наверное... Я постараюсь проще и короче. Представьте, восемнадцатый год... Одесский причал... Бег... Люди боялись... Лиза и Павел стояли на причале. Они тоже собирались покинуть страну. Вдвоем. Навсегда. И в последний момент... В последний момент Лиза вдруг поняла, что не сможет оставить родину и близких. Не сможет, понимаете?... Жених уговаривал, увещевал. Чуть ли не силой пытался заставить ступить на трап. А она наотрез отказалась... И тогда... У Павла Александровича оставалось всего несколько минут... Он вытащил из своего чемодана этот подсвечник и отдал его Лизе. Он сказал: "Эта вещь - не драгоценность. Но мне больше нечего вам оставить". И еще добавил: "Щетинин почему-то предлагал мне за этот подсвечник довольно большие деньги. Но я не отдал. Это всего только красивая вещь. Пусть она хранит вас всю жизнь, Лиза"...

- А кто такой Щетинин? - спросил Саша. - Счастливый соперник Павла?

- Я не знаю, кто такой Щетинин, - невпопад рассмеялась Мишина мама. - Да и в нем ли дело?... Подсвечник остался у Лизы. Лиза так тосковала... Потом, в двадцать четвертом, вышла замуж и уехала с мужем в Ленинград. Елизавета Михайловна пережила блокаду. Она рассказывала, что практически все в доме было продано или обменено на продукты. Все, кроме этого подсвечника. До самой смерти Мишина прабабушка считала, что она и обе ее дочери остались живы только благодаря этому талисману... Уже нет ни Елизаветы Михайловны, ни ее дочерей, а подсвечник остался. Вещи часто переживают людей.

- Он не золотой?

- Нет, Сашенька, всего лишь латунь. Но работа авторская. Хотя имени автора я не знаю... Да и в этом ли дело... Его ценность в другом.

"Ну, теперь понятно, откуда такие высокоразвитые Миши берутся, - мысленно подводил итог Саша. - Они с пеленок сказочками беременеют. Мамаша его - личность акцентуированная. Отец, ясное дело, сбежал... Вот куда Зоя после замужества попадет. Станет вместе с мужем и свекровью совершать ритуальные танцы вокруг этой латунной безделушки."

"Латунь, - размышляла в этот момент Лаура Зубак, - а как смотрится... Откуда только в современной городской семье такие мистически-суеверные воззрения?... "Реликвия"... "От беды спасла"... Подсвечник. Квартиру украшает. Все остальное - словесная шелуха... Зоя, Зоя, зачем ты устроила эту дружбу втроем? Разве не видишь, как Ложкин злобу копит?... Ложкин... Саша Ложкин... Мне бы нормальное лицо - и никуда б ты от меня не делся. Благополучные вы все... Навоза не нюхали. Папань-ублюдков не имели... Что вы знаете..."


Зоин папа прислал телеграмму из Новороссийска. Стоим, мол, недолго, скоро опять в рейс, желаю видеть супругу и дочурку единственную. Пришлось единственной дочурке отменить поход на день рождения возлюбленного. Жизнь частенько вносит коррективы в планы. Лаура это с раннего детства уяснила, Зоя же, взлелеянный цветочек, смирилась с неизбежным, плача в подушку.

- Скажешь Мише, что я его поздравляю, - просила она подругу. - Скажешь, что я его люблю, что буду думать только о нем.

- Он и сам все это знает, - успокаивала Лаура. - Но я передам.

Мишина мама отсутствовала - ночная смена. Саша получал удовольствие, понимая, как "радостно" сегодня Волохову. Лаура сидела тихонечко, с удовольствием орудовала вилкой и ножом, глаз от тарелки почти не отрывала.

Гости танцевали. Миша подсел к Лауре, расспрашивал об Урбанской.

- Она скоро вернется, Миша. Иди потанцуй, развейся.

- Пошли...

- Куда?

- Танцевать.

- Миша, не надо. С такой внешностью не танцуют. Я стараюсь избегать насмешек.

- Если кто-нибудь посмеет...

- Понимаю, - невесело улыбнулась Лаура. - Ты, конечно, вступишься за несчастную уродку. Все нормально, Волохов. Я спокойно посижу одна. Иди.

Миша не пошел. К ним присоединился Ложкин.

- Ну что, без пяти минут молодые специалисты, скучновато без Зои?

- Нормально, - буркнул Миша. - Почему не танцуешь?

- Не хочется. Лора, пойдем домой? Я провожу.

- Лора - мой гость, - отрезал Миша. - Я сам провожу.

Остальное осталось тайной для всех.

Для Зои, вернувшейся из Новороссийска.

Для Ложкина, на плече которого Урбанская рыдала так, что он всерьез задумался, не накатит ли на нее серьезная депрессия.

Для всей группы, всего курса.

Для вернувшейся утром с работы Мишиной мамы, заставшей собственного сына...

Миша сидел на диване с простыней в руках. Он тупо созерцал "след преступления" - очевидное доказательство того, что Лаура Зубак досталась ему этой ночью нетронутой. Чем ему, Мише, следовало бы гордиться, потому как сексуальная революция в то время уже пребывала в разгаре.

Завернутая в полотенце, Лаура робко выскользнула из ванной и внятно произнесла:

- Простите меня, Елена Ивановна... Миша, я сейчас уйду. И все это ничего не значит.

Будь Миша накануне пьян, ему, может быть, стало бы легче. Но Мише Волохову вчера вечером не елось и не пилось. И теперь он с ужасающей ясностью вспоминал, как вдруг взыграла у него к этому уродцу непонятная жалость, сменившаяся непреодолимым желанием раздеть странное это существо, целовать его...

- Значит, Лора, значит... Ты никуда не уйдешь. Мы сегодня же подадим заявление в загс.

- Миша, ты... - глаза Елены Ивановны стали устрашающе круглыми.

- С ума сошел? - улыбнулась Лаура и понимающе, и чуть настороженно.

- Мишенька...

- Мама, очень тебя прошу, выйди в другую комнату! Пожалуйста, мама, выйди в другую комнату!

- У тебя истерика? - чуть повысила голос Лаура. - Я же сказала...

- А я не слышал... Лора, ты возьмешь мою фамилию или останешься на своей?


"Люди в белых халатах, люди в белых халатах...", - рефреном доносилось из неисправных динамиков.

Потухшая, с отекшими веками, потерявшими блеск волосами получала диплом о высшем образовании Зоя Урбанская.

Без признаков каких-либо эмоций вышла получать свои "корочки" с отличием Лаура Волохова. Легкий шепоток привычно потянулся за ней следом...


- Зоя, пойми!... - кричал Миша, подкараулив Урбанскую на улице. - Я попытаюсь объяснить, я...

Он, может быть, и попытался бы. Но так безнадежно пустыми и безразличными оказались Зоины глаза, что он умолк. Все тщательно продуманные им слова иссякли. Пыл прошел. И Миша, словно заразившись Зоиной безнадежной апатией, поплелся домой, где ждала его с наскоро приготовленным обедом законная жена.


Михаил Волохов купил килограмм сосисок и пачку вермишели. Александр Ложкин укладывал в дипломат сыр. Они взглянули друг на друга. Оба почему-то очень удивились, словно встретиться в семь часов вечера в центральном гастрономе - вещь невообразимая.

- Я думал, что ты не в Одессе, - признался Миша и потер левый глаз.

- Почему же... Я не покидал любимый город.

- Где работаешь?

- В четырнадцатой клинической больнице. Нейрохирургом.

- Серьезные дела.

- Я и готовил себя к серьезным делам.

- Да... Конечно... - Миша потеребил мочку правого уха, поправил очки, провел пальцем по кончику носа.

- А ты как?

- Нормально... Остался на кафедре. Печатаюсь...

- Молодец. Как жена? Есть дети?

- Все в порядке. Лора тоже осталась на кафедре. Скоро защищается.

- Рад за нее. И за тебя. Время летит...

- Да, почти четыре года прошло, - сразу же отозвался Миша, словно отсчет времени был вменен ему в священную обязанность.

Они уже разошлись: Ложкин - налево, Волохов - направо, когда Миша (лоб в испарине, уши красные) бросился вслед за Сашей.

- Ты скажи, ты мне только скажи!... - умоляюще заговорил он.

- О чем ты, Миша? - растерялся доктор Ложкин.

- Она твоя жена?! Она твоя жена, да?! Ответь! Пожалуйста, я очень прошу...

Александру Александровичу потребовалось всего несколько секунд, чтобы взять себя в руки.

- Успокойся, Зоя не согласилась стать моей женой. Я просил. Я убеждал... Но она отказалась. Работает в Ивановке. В райбольнице. Терапевтом. Поехала по распределению - и осталась. Убеждает, что навсегда. Я дал тебе исчерпывающую информацию?

Миша не отвечал. Миша плакал.

- Ты нуждаешься в обследовании у невропатолога. А может быть... Ладно, будет совсем плохо - приходи... Очень мне хочется узнать, конечно, что это взбрендило тогда, в твой день рождения, тебе в голову, когда ты... Но не стану сыпать соль на раны. Тебе, вижу, и так не очень весело.


Лаура носилась по квартире с пылесосом. Елена Ивановна молча наблюдала за невесткой. Молчание красноречиво демонстрировало неодобрение. Жужжание пылесоса прекратилось, Лаура вооружилась тряпкой. Вазочки, деревянные поделки, гипсовые бюстики классиков... Дребедень. Не жилище, а пылесборник какой-то. Так, теперь приступим к фамильной реликвии, будь она неладна...

- Лора, ты с таким остервенением делаешь уборку, что даже смотреть страшно, - не удержалась свекровь.

- На меня, Елена Ивановна, с момента появления на свет смотреть страшно. Я привыкла. А убираю я вовсе не с остервенением, как вы выразились, а всего-навсего быстро. У меня еще много дел.

- Ну и занимайся своими делами. Никто тебя не просит...

- Елена Ивановна, - Лаура повернулась к свекрови лицом, - я очень хорошо понимаю, что вы меня слегка недолюбливаете, - Лаура улыбнулась, от чего широкий приплюснутый нос расширился еще больше и привлекательности ее лицу, естественно, не прибавил. - Но я ведь и не прошу от вас любви.

- К чему этот злой сарказм, Лора? - свекровь покраснела и сразу же стала точной копией своего сына.

- А убираю я, Елена Ивановна, потому, что в этой квартире никто другой, кроме меня, этого не делает. Уборка, готовка, стирка, глажка, вынос мусора - все это мои обязанности. И я, вроде, не ропщу. Не так ли? Даже благодарности не требую. Всего лишь прошу не мешать. Вы и ваш сын с моим появлением в доме стали почему-то безутешно страдать... Почему - никак не пойму. Домработница, которая к тому же умудряется зарабатывать больше хозяина... Такой вот универсальный домашний комбайн.

- С твоим появлением из этого дома исчезло тепло. Но тебе, боюсь, этого никогда не постичь. И не удивительно... Хутор...

- Центральное отопление у нас, кажется, работает исправно, - Лаура снова занялась "семейным талисманом".

- Оставь в покое подсвечник, - попросила свекровь. - Нам нужно поговорить.

"Что она так над своей железкой трясется? Может, это все-таки золото?" - подумала Лаура, а вслух спросила:

- О чем, Елена Ивановна?

Вопрос прозвучал спокойно и уважительно.

- Сядь, Лора... Сядь и ответь: тебе не достаточно четырех лет, чтобы понять... Миша мучается... Мой сын слишком раним и эмоционален, чтобы жить вот так... Он не любит тебя... А ты пользуешься...

- Жилплощадью, посудой, пылесосом. Пользуюсь, конечно. Ах, да, еще одесской пропиской. Чего вы добиваетесь, Елена Ивановна?

- Такая ненормальная жизнь больше не может продолжаться.

- Это Миша попросил вас поговорить со мной?

- Нет! Нет, не подумай. Но ведь это очевидно... Тебе самой такая жизнь нравится?...

- Мне очень редко приходилось делать то, что нравилось или хотелось. Но вам этого не понять... Правда, в отличие от вас, я никогда не просила понимания.

- Мы можем разменять нашу квартиру... У вас нет детей. Вы разведетесь, и...

- И Зоя Урбанская припадет к груди...

- Не смей! Не смей, слышишь?! Ты не имеешь права произносить ее имя вслух!

- Почему? - искренне удивилась Лаура. - Кто лишал меня права произносить вслух имя и фамилию своей бывшей однокурсницы?... И вы, и Миша нуждаетесь в серьезной терапии. А корень валерианы, который вы с завидным упорством настаиваете каждый вечер, слишком слаб для такой расшатанной нервной системы. Это я вам как врач говорю. И, очень вас прошу, постарайтесь на меня больше не кричать. У меня отличный слух.


Продолжение следует

© Мария АНИСИМОВА


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!