Скованные одним чувством

Когда бы я безгрешен был,

Когда бы ты была чиста -

Тогда угас бы прежний пыл,

И стали хладными уста.

Ночь опьяняет, утро льнёт.

Как гнёт на душу - неизвестность.

Попеременно жар и лёд.

Возможно, больно, но не пресно.

Застольный гомон, смех гостей...

Всё ищем, с каждым днём нежнее,

Ты - на спине следы ногтей,

А я - чужой засос на шее.

На удивление - живём!

Ревнуем тайно, беспричинно:

- Кто и когда? И кто на ком?..

Смешные...

              ...Женщина.

                          ...Мужчина.

Читая женщину

В первой строфе ты сняла пальто,

Обувь небрежно швырнула в угол,

Шарфик мелькнул - я узнал о том,

Как хорошо тебе с милым другом...

Пуговиц блеск и летит жакет,

Юбка сползает дуэньей строгой -

В третьем катрене - в гамаке -

Ты удивляешь меня и Бога.

Ближе к развязке - бретелек визг!

Выпуклость мыслей приносит радость;

Ты не стесняешься и на бис -

На пол роняешь гипюр от Прада.

Текст идеален - читать, читать! -

Ева в саду, плод слегка надкушен -

Но понимаю, что всё не так -

Ты обнажаешь святое - душу.

Последняя Хабанера

Кому - дано, кому - не очень,

Кто - никакой, а кто - горазд!..

Одним - хоромины и почесть,

Другим - забвенье и нора...

- Неважно, - выведет философ.

- Обидно! - выпалит стрелок.

Посмотрит власть имущий косо,

И новый утвердит налог.

- Живут и хуже, - скажет нищий.

- Мы все помрём, - промолвит друг,

А женщина, войдя в жилище,

Поднимет заскучавший дух...

- Подумаешь, и нам досталось!.. -

Споёт кудесница в ночи,

И убедившись, что... немало -

Сочту смешным высокий чин.

Упругость пробки тешит штопор -

В постели мягкой, на траве...

Мой долг - любить её и тропы,

И не считать чужих овец.

Поэт и Незнакомка

По улице, в свете неоновых ламп,

Сменив котелок на панаму,

Под ручку с кокетливой девушкой-вамп,

Поэт дефилирует к храму...

На радость собратьям, к досаде врагов -

Аншлаг и без рифм обеспечен,

Не нужно высчитывать кратность слогов

И биться в экстазе предтечей.

Седеющий бард улыбается вслед,

А критик на лавочке сидя,

Уткнулся глазами в старинный брегет...

Ух, как он тебя ненавидит:

"Саму Незнакомку испортил, стервец,

Как можно - без шляпы и тайны?

Где перья? Вуаль? А рука - без колец!..

И любит, должно быть, орально...".

Поэту плевать, мой читатель и друг, -

Пусть злоба пыхтит самоваром -

Он любит, как хочет - и тело и дух,

А главное - часто и даром.

Пускай под забором, как пёс не умру,

И вьюга не встретит на склоне...

Моя Незнакомка прекрасна в жару,

И так восхитительно стонет...

В Зурбаган!

В Зурбаган! В Зурбаган! В Зурбаган!

К тесной гавани - пёстрой и грязной,

Где сидящий на лавке ага

На прохожих взирает праздно.

В Зурбаган, где над рощами мачт -

То ли снег, то ли пух тополиный,

А безмерно счастливый толмач

Переводит китайцам Грина.

Паруса-пузыри, вымпела,

Черепица на крышах алеет...

Иисус, а за ним и Аллах

Выпускают детей в аллеи.

В Зурбаган, где любовь Суринэ

Извлекает из гроба Пьера,

И для каждой прекрасной Инес -

Парус алый и парус белый...

Альбом для Совести

По улицам, пугающе пустынным,

Где перебежками, а где почти ползком,

Промчалась и запряталась за тыном

Бродяжка с полинявшим узелком.

Не ищут, не догнали, слава Богу!

Не предъявили кулаками счёт,

Не изнасиловали прямо на дороге,

И голову не мыть от нечистот.

Ворота на запор, бегом к сараю

И на кушетке старой перед сном

Листать альбом потёртый, замирая,

Глотая подступивший к горлу ком.

На первом фото - девочка с косою,

Идеалистка, безупречный вкус...

Он выглядит красавцем и героем,

И собирается зимою на Эльбрус.

Цепляет ноготь новую страницу -

На фотографии - полнеющий блондин,

Он много курит и ему не спится:

Квартира, водка, непослушный сын...

А где она? Да, вот: браслетик змейкой,

Ещё не шлюха, но кутнуть не прочь,

И пофлиртует и подставит шейку...

И пьяная уйдёт куда-то в ночь...

На этой карточке - седой и грузный дядя,

Не президент пока, но тоже босс,

Она торгует телом - дела ради,

Даёт послушно и почти без слёз...

Что здесь?.. Неаполь, пьяная на пляже:

Жирок и силикон, случайный друг

Свингуют вечером и Он гордится даже

Её готовностью дойти до групповух.

Страничек много, фотошоп и фейки -

Бальзаковская дама. Пышный бюст.

Под ручку с Ним. Тенистые аллейки...

Улыбок много, очень мало чувств...

А дальше, бунт!.. Напрасная попытка

Стереть порока жирную печать:

Без макияжа, лысая, навскидку

Стреляет, но ему на всё плевать...

Альбом захлопнут. В душ бы не мешало...

А на подушке - захмелевший клоп,

Глаза смыкаются, а Он, войдя, сначала

Не морщась, поцелует в грязный лоб...

© Андрей МЕДВЕДЕВ