Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Ну, здравствуй, Я...

Ну, здравствуй, Я...

Весь мир молчит. Весь мир – давно помешанный.

А я стою. Дрожу.

– Ну, здравствуй, Я!

Смотри и знай, что ты – как будто прежняя.

...А мир – как в мёд подсыпанный мышьяк.


Весь мир молчит. Забывчиво и холосто.

Сжимаю пальцы. Губы. Боль. Виски.

И на плече ревёт упавшим волосом

Мой тихий крик, мой страшный арлекин.


Пускай молчат!.. Да будет счастье отданным

В другую жизнь, в другую радость, чушь!

Пускай молчат. А как же? Я ведь подлая.

Скрипя зубами, я не отпущу.


* * *

Я люблю эти губы. Хотя бы за то,

Что они не клеймились печаткою «Должен!».

Я люблю этот смех. Нараспашку пальто.

Нараспашку душа в неслучившемся «позже».


Я люблю этот бред о «когда-то потом»...

Вновь пытаюсь уснуть, только ночи бессонны.

Я люблю этот голос хотя бы за то,

Что уже столько лет не звучит в телефоне,


Что не знал никогда виноватых, истцов...

А ещё эти руки – любовницы ветра;

Ведь они никогда не носили кольцо,

И моя в них душа расплылась в миллиметры.


Я люблю этот звук иллюзорных шагов.

Я люблю... потому не хотела бы ранить.

Потому говорю: «Не отдам ни за что!»,

Потому говорю: «Не предам свою память!».


Палач

Все звуки проносились вскачь

С привычкой ставить двоеточья.

Ты спрашивал:

– Скажи, палач,

Когда ты счастлив, что ты хочешь?


Нам боль не лезвием равнять,

С бедой не рассчитаться дулом.

Когда ты хочешь жить, дышать,

То чьи дрожат от страха скулы?


Скажи, а правда ли, палач,

Что равнодушие – как тина

Из поражений, неудач?..

Но ты – властитель гильотины.


Но ты властитель забирать

Последний воздух безучастья.

Скажи, а просто убивать,

Когда ты жив, когда ты счастлив?..


* * *

На Французском бульваре весна

Сыпет дни уходящего мая...

Засыпаю всё чаще одна

И всё чаще тебя вспоминаю.


Посмотри, как плывут облака,

И вглядись: как похожи на лица!

От небес до земли – три рывка.

Мы живём. Мы не можем разбиться!


И две тени, как в августа ночь,

Бродят так же, боясь разлучиться,

Чтобы дни бесполезно толочь

И сметать свою боль на ресницах.


И всё так же пронзительны сны,

И иллюзии мысли взрывают...

Только дни безнадёжно равны,

Словно скользкие рельсы трамвая.


Человек, потерявший панцирь

Бутафории. Игры. Танцы.

Снова с миром стыкаться лбом.

Человек, потерявший панцирь.

В легких – ветер. И в горле – ком.


Обещаешь теперь не клясться.

Очень просто: пока живем.

Человек, потерявший панцирь

И нашедший в себе излом.


Человек, потерявший панцирь...

И – вперед. И всегда – на взлет.

Человек, осознавший в двадцать:

Он – не прячется, не ползет.


* * *

И вот я тебя теряю

В пустынных осенних скверах.

И мысли кричат: «Я знаю.

Я знаю. Но я не верю».


Слова – колокольным звоном.

Мой путь безвозвратно начат.

Рассветами сквозь ладони,

Улыбкой, с которой плачут,


Да, вот я тебя теряю.

Ты небом навис над крышей.

Но пусто. И дом развален.

Теряю, теряю, слышишь?!


Ах, да. Я тебя теряю.

Мешаю тебя с чужими.

Мешаю. И всё мешает

Запомнить хотя бы имя,


Хотя бы шаги и звуки

Продлить уходящим эхом...

Схватить бы тебя за руки,

Не плыть, не бежать, не ехать.


Но ветер земных окраин

Нас вносит в счастливых списки.

Нет, я не тебя теряю,

Ведь мы не теряем близких.


* * *

Я буду ждать. И, может, не дождусь.

Играя дней осипшие аккорды,

Я буду дерзкой, смелой, гнусной, гордой

И позабуду, что кому-то снюсь.


Я буду ждать. И жизни пластилин,

Наверное, уже не будет мяться.

Я буду ждать, как будто мне шестнадцать.

Я буду ждать, как будто ты – один.


Я буду ждать. Своих не пряча жал.

Сметая всё, что сильно нас вязало.

И выходя в начале драм из зала.

И проклиная сцену, драму, зал.


Я буду ждать. Порвав козырный туз.

Я стану победителем и жертвой.

Но мир!! Молчи!!! Молчи до самой смерти,

Что буду ждать и, может, не дождусь...



На чужих небесах

На чужих небесах, опьяневших от дыма,

Вслух слагала стихи, чтоб с ума не сойти.

Я шептала в январь: «Будь счастливым, любимый,

Как бывают во сне! Не жалея, иди!».


По стеклянной тоске проводила словами,

И, на стены домов не бросавшая тень,

Замирая, ждала меж двумя небесами

Эту светлую ночь, этот сумрачный день.


Ледяная вода мою душу умыла...

Не даны якоря моему кораблю!

Выводила слова: «Я не просто любила:

Я тобою жила. Я не просто люблю!»...


На чужих небесах, опьяневших от дыма,

Вслух слагала стихи, чтоб с ума не сойти.

Я шептала в январь: «Будь счастливым, любимый!

Ни о чём не жалей, никогда не грусти!».


* * *

Холодный март. И ночи вторит эхо.

Переплелись прощальные слова.

Мне уходить, тебе – куда-то ехать...

А я дышу, мне кажется, едва.


Да, мне пора. Мне в шум подъездных лестниц

И в скрип дверей родившегося дня,

Чтоб у тоски одною стать из пленниц.

А я шепчу: «Не отпускай меня!».


...Уйти, бежать, укрыться, обессмыслить

Боль этих слов, что мне уже пора.

И пустота над улицей нависла

В последние минуты до утра.


А мне б застыть на лестнице бетонной,

А мне б сковать свой каждый шаг назад!..

Всё подождёт: затменья, беды, войны...

А мы уйдём в счастливый этот март.



Ноябрьское

Ты сжимаешь руки нежно-ветрено,

А дома свои смыкают рты.

Говоришь: «Предательски ты предана. –

Не могу сорваться и уйти.


Не могу тебя в других рассеивать.

Не могу тебя другими звать...»

А дома, унылые и серые,

Нам с тобой отрывисто молчат.


«Не могу смирять, мирить, разменивать. –

Не хочу», – мою сдуваешь прядь.

И дома рассеянно-растеряны.

Им у нас друг друга не отнять.



Будь!

Только будь в моем мире, вверенном

В раздорожье твоих же рук!

Я пройду по острейшим терниям,

Сохраняя застывший звук.


Только будь в бесконечном времени,

Продолжая теченье вод.

И пускай всё теперь променяно

На объятий твоих разлет.


Только будь! Громовым молчанием.

Как – неважно. Не в этом суть!..

Даже если моим отчаяньем,

Умоляю, ты только будь!



Право на полёт

Вот жемчуг – тот, что из глубин –

теперь в оправе.

И ты кричишь. И ты один.

– Подайте право!


Подайте право на полёт

небесно-синий.

Меня – я знаю! – не спасёт

никто отныне.


И ни одна судьба моей

уже не станет.

Подайте право быть слабей,

других не ранить!


Как странно знать: слезится мир,

а ты не плачешь.

И изо всех небесных дыр –

твоя удача.


...Но ты с распластанной мольбой –

один на свете.

Ты просишь права быть собой

в бетонном бреде.


* * *

По земле, поседевшей от пыли,

Как и прежде, неслышно приду...

– Неужели простила?

– Простила.

– Расскажи, как жила?

– Как в аду.


Замолчишь. Пустит эхо по ветру

Два сознанья одной тишины,

Что застынут в оплошности метра

Нашей странной прошедшей войны.


И не важно, когда это было...

Все слова позапрошлой весны

Замыкались в «– Простила? – Простила»

Двух сознаний одной тишины.



Воздуха!

Воздуха!

Дайте воздуха! –

Я не могу дышать.

Всё, что имела, –

роздано.

С болью мне каждый шаг.


С болью горячей,

яростной.

Той, что в колени – ток.

Воздуха мне,

пожалуйста!

Мало – всего глоток.


Чтобы глоток –

и мысленно,

Не оставляя след,

Долго лететь

над пристанью

Горьких своих побед.


Всё, что имела, –

роздано.

А в ожиданьях – спесь.

Воздуха!

Дайте воздуха!

Дайте понять: я есть.



* * *

И во сне твои руки в разлете,

Жадно губы хватают полет...

Ну, пожалуйста, смилуйтесь кто-то

И раскройте над памятью зонт!


Ну, пожалуйста, кто-то,

Спасите эти пальцы от яростных бурь!

...Получается просто: ты – зритель –

Лицезреешь себя чересчур.


А во сне по-прощальному нежно

Разбавляет забытое дождь.

Всё безудержно, бегло, отвесно

Под шагами уставших подошв.



Спасибо тем, кто...

Уходят под небесную завесу

Забывчивые души-пилигримы.

В отчаяньи, когда темно и тесно, –

Спасибо тем, кто знал меня ранимой.


Мы знали о горении без спичек,

О боли и о муторной досаде.

Но помнили: слова в лицо не тычут.

И знали: не выигрывает стадо.


...И вот, когда забыли зубы скрежет,

Когда металл опять находит ножны,

Мы помнили: мечты всё так же режут,

Мы помнили: абсурдна невозможность.


Мы помнили, что стойкость уцелела,

И сделанным свое писали имя.

Мы будем. Мы есть то, что мы хотели.

Спасибо тем, кто знал меня ранимой.


* * *

Я перестала близко принимать

К сердцам, к умам, к обветренным ладоням.

Преодолев агонию утрат,

Болею я утратою агоний.


Я перестала близко – чтобы в лоб.

Как будто в цель. И словно я есть выстрел.

Перевожу свой яростный галоп

В сухой расчет, проверенный по-лисьи.


И так живу. Приходится забыть,

Как часовые стрелки жгли мне губы.

И в январе – горячий мрамор плит.

И от лесов одни остались срубы.


Я перестала близко принимать

Всё то, что слёз и выдержки не стоит.

И, победив в боях за блеск наград,

Я награждаю тех, кто жил без боя.



Спасали музыка и ты

Когда нет сил дождаться «скорой»,

А боль превыше высоты

И точек нет моей опоры,

Спасали музыка и ты.


Спасали горько, незаконно

От всех цепей, от всех замков.

Со всех на свете телефонов,

Со всех неадовых кругов,


Со всех квартир, давно молчащих,

Со всех небес, где счастье – дым,

Они звучали настоящим,

Моим незыблемо святым.


...И вот с улыбкою усталой

Живу живее всех живых.

И спросят: как? – Меня спасали.

Спасали музыка и ты.


* * *

Когда слова разрубленной свирелью,

Ломая звук, бесцельно вниз летят,

Мы вспомним тех, кем жили, кем хотели

И за кого мы жаждали утрат.


Когда слова – о, сколько нас носило! –

Разъединяясь, лепят тишину,

Мы вспомним тех, кто нам оставил силы,

Не обещая помнить и вернуть,


Не зарекаясь, не виня, не веря,

Не проклиная клятвой вечно быть.

Когда слова разрубленной свирелью

Своим паденьем, стуком о гранит


Кричали нам: минуты что-то стоят!!

И пусть весь мир придуман и забыт,

Ты вспомни тех, кто рядом был с тобою,

Когда до слёз тебе хотелось жить.


* * *

За преданность каждой строки,

За боль обожженных страниц,

За смех, что сжимает виски

И падает пеплом с ресниц,


За солнечность каждого «да»,

За звезды, зажженные днем,

За то, что мы раз в никогда

С тобою, мой милый, вдвоем,


За рвение, ревность сродни

Живучим и диким цветам,

За то, что есть «мы» и «они»,

За то, что вовек не отдам,


За ровности наших высот,

За святость в хрустальных словах,

За миг, за столетье, за год,

За дрожь в непонятных стихах,


За слезы, за счастье, за дым,

За осень, за утро, за страсть,

За то, что ты мною любим...

Я. Просто. Не смею. Упасть.


© Марина МАРТЮШЕВА


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!


очень удобная вещь есть с доставкой по Киеву