Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





О самом главном

О самом главном

Наблюдаю молча из редких окон
За бредущими порознь в оврагах улиц
Пальцевидных прохожих скупыми парами.
Перископы домов выцветают в лужах.
Непривычно далекими, даже старыми
Нахожу свои письма - твои ответы.
Не писал почти год, и кидал монеты:
Каждый раз выпадала, поверишь? - решка.
Вот и снова она же. На дне газеты
В перепутанных строках и фото - пешка
Телебашни растянутой кем-то в нитку.
Если уж не ворота, то хоть калитку
Мне оставь открытой среди мгновений
Частокола твоей суетливой жизни.
На плечах твоих снова привычно виснет
Мозаичное тело ночного неба.
Откровений - и праздных и нет - не надо.
В самом первом ряду всех планет парада
Пронеслось, не оставив и тени следа,
Что-то большее.
Может, опять победа,
Но, возможно, что просто сухое горло
Не позволило все, что сказать хотелось
Изложить словами. Не то чтоб пелось -
Между нами и суффикс с трудом пролезет -
Но о самом главном и так понятно,
Хоть и голос бумажный звучит невнятно.


Город женщин

Небо как засаленный диван,
Похожее всеми вдавлинами
На город, простертый ниже,
Безразлично иглу самолета
Впускает, не глядя вслед. Иже
Со мною рядом в сумерках световых лет,
Отмеренных коньяком,
Младенцы и старцы. Ты же,
Подобная львице, гордо
Взираешь на простыни за окном.
Вихляя по тропам борта,
Неловко хватаю воздух
Густеющий. В памяти барахлом
Свисает с веревок что-то
Неясное - сросшийся перелом.
Hostess в пикантных позах
Склоняются, чистые как стекло -
Жаль, что не взяты розы
В багаж... Но за крыльями рассвело,
И небо роняет слезы
На полосу. Мир был создан
С изъяном наполовину.
Создавший себе фемину,
Пигмалион "де юре" с Эдипом -
Столпы инцеста. Но все же, ценя фигуру,
Отводим и им мы место
В легенде. На Via Veneto
Расставлены стулья рядом.
Тебя я увижу снова,
Коснусь так привычно взглядом.
Уткнувшись щенком у борта
Трап. Солнце накрыло лужи.
Конечно, второго сорта -
Но есть, дорогая, хуже.


Помнишь, как бежали по Монмартру

Помнишь, как бежали по Монмартру -
От Клиши, над кладбищем - и дождь
Заливал глаза? И серый фартук
Покрывал весь город. И Далида,
Несгибаема ни ветром, ни любовью
Через воды нам смотрела вслед?
Пахнущий лимонами и солью,
В повороте устричный буфет
Принимал нас. Более для вида
Пешеходы ставили зонты
Над плечами мокнущего твида.

Если помню я, то, верно, ты
Тоже - и распахнутые окна
Студии, и серебристый свет,
Загустевший как записки Прокла,
Преломленный крышами. Привет!

Я тебе пишу, глядя на море
Из окна размером с тех же устриц
Блюдо, находясь на мысе Брустер,
Наблюдая сумрачное чудо
Трепыханья айсбергов. С волнами
Танец их хоть и лишен изяществ,
Но в своей уверенности па
Сто очков дает, и виден мастер
В том как сыпет снежная крупа.

Я все тот же, видимо, и греюсь
Тем же грогом, что тогда с тобой.
К вечеру пройдусь, слегка развеясь,
Разомнусь рифмованной строкой.

Здесь пейзаж не сходит до деталей,
Жесты и махания рукой - тщетны,
И устойчивый покой чтоб нарушить,
Нужно быть титаном.

Не бросай письмо еще - постой:
Даже в мельтешении канкана
В каждой блестке вижу образ твой,
А уж здесь подавно. Скоро будем
Снова убегать от облаков,
И освобождаться от прелюдий
В несколько отчаянных бросков.


Товарооборот любви

Товарооборот любви -
Тюки невымещенной страсти, сожалений,
Духов, тисненой кожи перчаток на трюмо.
Способность различать шаги и тени.
Недоумение по поводу вокруг
Царящей суеты - не дела этих рук.
Готовность бросить все,
И вынести все разом.
Сдвигать предметы поворотом глаза.
И соки выжимать из влажной тьмы.
Любовь есть выдох, или лучше - фраза,
В которой вместо точки ставят "мы".


Сажусь с тобой на мокрые ступени

О городе практически забыв,
Сажусь с тобой на мокрые ступени,
Как на морской песок, еще не ставший
Песком.

Обхватывая пальцами колени,
Ты улыбаешься чему-то. Положив
Изнанкой перед нами небо,
Блестит покатый двор.

И полужив, слетает ветер с крыш,
Чуть треплет лист.
Восток уже охватывают тени.
Свежеет.

Бульвар без пешеходов чист.
Как форма, заготовленная к ночи,
Для отлива размытых силуэтов
Зажглось окно.

И чувствую, как сердце строчит,
Отталкиваясь от костей внутри,
И скоро птицей вылетит -
Смотри!


Возможности тела и слова

Возможности тела и слова -
Невелики. По-новой
С тобой представляя встречу,
Могу лишь молчать. Увеча
Щекастые тучи, ветер
Скребет от земли до неба.
Съезжая с дороги где бы
То ни было, кажется небылью
Оставленный путь. Так что же?
Здесь влажно и сумрак липнет,
Растягиваясь по коже
Мерцающей серой гущей,
И эхо как будто глуше,
И в отблесках моря видно
Чуть больше, чем можно глазом
Увидеть уставшим сразу.


Письменность

Все, что возможно усилить
Путем постоянных усилий -
Слабее бесцельной памяти,
Смакующей сутки образ,
Чье имя в итоге забыто,
Но профиль - прочней железа.

Когда глубина пореза
Больше, чем скрыто в ребрах,
Твой взгляд, не имея веса,
По самое сердце вогнан.

Тот самый обратный случай
В природе, когда зависимость
Растет с расстоянием. Он же,
Размазанный в слове "письменность" -
Основа пустых сонетов,
Букетов нечаянных, писем,
Оставшихся без ответа.

И это - шаг в независимость,
А равно ей - в неизвестность,
Ровняющий ложь и истину
Той датой, где ты раздета.


Письмо в память

В каком-то малом городке
Среди мерцающих киосков, еще не тронутых -
Зависший эпизод конца эпохи, чьи
Страницы напомажены не воском,
А влажным алым (в общем, город-след) -
Я вышел из авто, и припорошен
Седым из атмосферы на пальто,
Проник в трубу подъезда. Сбросив сто
Ступеней с каблука, и чуть взъерошен,
Примят по краю, но готовый жить,
Нажал, что и обычно нажимают,
Чем не имея самому открыть.

Путь радостен желаемою встречей -
И в этом как явление увечен
И прост отрезком между бесконечных
Почти-что лабиринтов на концах.
Хоть многое (возможно, все) в отцах
Опробовано временем, в сердцах
За нами не заржавеет проверить.
И я тогда проверил: желтый свет
Под абажуром скатывался в кофе,
Шипело что-то, как бы вознестись
Пытаясь, надрывая паром крышку,
Бродвейское уменье в передышке
Сменить халат на платье,
Граммофон - мерещился но не попал с эпохой -
Плеск, перешедший вскоре в тихий хохот...
Привет тебе, любимая, привет!


Осень любви

Холодная как паучья кровь,
Вдавившая головы в плечи,
Осень
Перебирает краски,
Пробует языком наши встречи.
Фасованы и закрыты,
Как средства от кашля в аптечных
Витринах,
Все наши ласки.
И в небе полно икринок,
Мерцающих и прекрасных.


Подруги юности становятся скромны

Подруги юности становятся скромны,
Безмолвны, и, одергивая пряди,
Как пушки, что завязли до осей
На сильно затянувшемся параде,
Мелькают между лицами гостей.

Изнанка времени - забытые тетради
С расставленными между синих строк
Полосками изгибов и чулок.

Оборванные шторы, без воды
Отброшенные у порога розы.
В словах и действиях стремительные позы.
Встающий неожиданно рассвет.
Шероховатость дня, в любые грозы
Не мокнущее тело... Просто след.


В женской сути - способность
вмещать пространство

В женской сути -
Способность вмещать пространство:
Как способность, устраивающая двух,
Приводящая к третьим, ловящим
На слух - равно сердца биенье и ветер -
Заключает суть ритма и танца,
Смысл движенья, основу встречи.

Где звезды, сгорая фигурой речи,
Бьются лампами о мостовой
Камень - как алфавит слепца
Читаю руками плечи,
Овал лица. Вечер кажется вечным.

Роль твоего чтеца -
Фигура цветной керамики -
Как холст на косом подрамнике
Я выгнут тебе навстречу.


Наш разговор случаен, стеснен, перепачкан знаками

Наш разговор случаен, стеснен, перепачкан знаками,
Прерывист и ненадежен. К словам, как всегда, приложены -
Дверные хлопки, стук лестниц, возможность ошибки в речи,
Засилие прилагательных, пустых восклицаний, реплик
Из фильмов, газет и книг. Старательно
Оттиснуты как плавник акулы над волнами
Многоточия невысказанного, но ясного.
Переходя на "прочее" на самом краю опасного
Сближения - мы расходимся.
В сосудах путем сужения последних - не только кровь,
Но символом возражения - белесой струей любовь.


В Шимабара дождь

В Шимабара* дождь. Полагаю, за пределами также
Дождь. Тростниковые ставни прикрыты. В полутьме
Неясные тени. Одни на втором этаже.
Слышу нежное тихое пение.
Слышу ветер. Искусство таю**
Суть остановка времени.

*Shimabara - Шимабара (Симабара) - район в Киото, Япония.
**Таю - куртизанка высшего класса в традиционной Японии (см., например, историю Йосино Таю)


Женщина

Глазурованная цепкость твоего профиля,
как желток гербового льва,
Провожает меня каждой тенью от стула,
Каждой каминной полкой. Только твои слова
На меня как погонщик на мула
Действуют, предупредив лягание
копыт из-под вьючных сумок, -
Тянут в невидимый желоб знакомой пустынной дали,
Раздвигающейся в расстоянье
От дома, где звезд медали
Блещут значками заслуги перед чужими царями
в чужих сраженьях.
Я, идущий за тенью - правильнее - тенями,
Рад к четырем утра
запутаться в твоих отраженьях.
Сожалею, что тени и образы
так бледно-медлительны днями.

© Дмитрий КАТЦЫН


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!