Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Не тот любил, кто превозмог

Не тот любил, кто превозмог

Ответит лишь итог,
Сколь тяжки были муки:
Не тот любил, кто превозмог,
А кто не снес разлуки.

Не тот расскажет о беде,
Кто одолел печали.
О них свидетельствуют те,
Кого они сломали.

Несоразмерность наших сил
Зовет, сродни приманке,
Презрев обыденность мерил,
Заглядывать с изнанки.

Не признавать, ища ответ,
Примеров и сравнений,
Меняя призрачность побед
На четкость поражений.

*  *  *

Твой мир - реальность или сон?
В нем тень зыбка и зыбок свет...
Обыден ли, безумен он -
Ты сам не можешь дать ответ.
И лишь тогда приходит весть,
Что мир твой прочным стал вполне,
Когда на свете кто-то есть,
Кому в твоем привычно сне...

*  *  *

Но ведь что-то должно оставаться на дне,
Как осадок в настоенном терпком вине,
Как раскаянье в давней забытой вине -
Оставаться.
Ибо даже решенное - не решено,
Ибо даже святое - хоть в чем-то грешно,
Ибо даже невиннному так суждено:
Сознаваться.

Словно грош на разграбленном царском дворе,
Словно тлеющий уголь в погасшем костре.
Словно в спиленном дереве знак на коре
Остается -
Остаются следы: неспроста, неспроста;
Быть не может, чтоб не оставалось следа,
И на высохшем днище колодца вода
Зачерпнется.

Не для памяти и не для суетных слов,
Не для разума, не для обрывочных снов,
Не для веры, но для сохраненья основ
Эта малость;
Можно щедрой рукою богатства дарить,
Можно их сберегать, можно ими сорить,
Можно нищим прожить - знать бы только, что нить
Не прервалась.

Что прожито - всерьез, не бывает игры,
И мечтанья не меньше, чем опыт, мудры
От младенческих лет до последней поры -
На пороге.
Что казалось концом, то еще не конец -
Мучит новая боль или стертый рубец.
Не лавровый венок, не терновый венец,
А итоги.

Пусть осталось добра, что воды в решете,
Пусть, извергнувшись в дружбе, прощали вражде,
Но последние меты всегда и везде
Отзовутся,
Ибо что-то должно оставаться в душе,
Как следы катастроф на крутом вираже,
Как последние зерна на сжатой меже
Остаются.

*  *  *

Не пестует, не огорчает,
А с первых до последних дней
Судьба неслышно обучает
Искусству следовать за ней.

Пусть ничего не изменилось
За год, за два, за десять лет,
Но сколько нового явилось.
Сколь многого отныне нет!

Средь паузы и среди речи
С любой из четырех сторон
Судьбою будешь ты замечен,
Отыскан и приговорен.

В ее обманчивой опеке
Послышится суровый глас -
Ты отлучен уже навеки
От семнадцатилетних глаз.

А задержись твое признанье,
То, позднего успеха раб,
Ты превозносишь опозданье,
Из благодарности хотя б.

Как странно выбора лишаться,
Его тисков не ощутя,
И в омут лучшего бросаться,
"Все будет к лучшему!" твердя.

И знать, что времени в уплату
Ты несвершенное отдал,
И остро чувствовал утрату
Того, чем ты не обладал.

*  *  *

Незаконченность - знак равнодушья к Судьбе;
Пусть крапленые карты, долги и вино -
Но душа уязвима, покуда тебе
Довершать, доводить до конца суждено.
Даже если уже безнадежность близка,
Даже если опор никаких уже нет,
В самой ткани последних строки и мазка -
Беззащитной надежды нечаянный след...

*  *  *

Я бы заплакал - слезы не идут.
Я бы заплакал с жадностью ребенка,
И плакал долго, жалобно и тонко,
До утомленья - словно это труд.

Я бы заплакал - слезы не идут.
Я отдаляюсь от своей души
Стихами, прозой, просто разговором.
Я был владельцем, оказался вором...
Я и не знал, что в мире столько лжи.

Я отдаляюсь от своей души.
Что толку в правде, коль ее не ждут?
И в самом деле, видно, мало толку.
Уж лучше с ней общаться втихомолку,
Чем исковеркать истину, как шут.
Что толку в правде, коль ее не ждут?

Моя судьба - на взрослом рубеже:
Молчать могу и зубы сжать умею,
Но боль свою: взахлеб, навзрыд, немея,
Я никогда не выскажу уже.

Моя судьба - на взрослом рубеже.
Все сожжено до пустоты, дотла,
Как ворох жухлых листьев в гуще сада.
А нынче пусть и хочется, и надо,
Да не заплачешь - горестность ушла.

Все сожжено до пустоты, дотла.
Заплакать бы, как в детстве я умел,
Тереть глаза дрожащим мокрым пальцем...
Я кров имел, а после стал скитальцем,
Я память потерял и онемел.

Заплакать бы, как в детстве я умел.
Я, право, грешник - я же счастлив тут!
Я жив, здоров, и молод, и свободен!
Но я не знал, что буду так бесплоден,
Но я не знал. что в мире столько лгут...

Я бы заплакал - слезы не идут.

*  *  *

Я хотел бы писать в отсыревшем и пыльном подвале
И листочки развешивать точно белье для просушки
(Я слыхал, что иные когда-то и впрямь так писали!),
Переделывать, править, о будущем думать едва ли,
Спать на досках в углу, не заботиться об одеяле
И подушке.

Я хотел бы писать и в мансарде заброшенной, ветхой.
И встречаться с друзьями, шутить и смеяться за полночь,
А еще наслаждаться картиной какой-нибудь редкой,
И остротой, быть может, особо удачной и меткой,
И стихи раздавать(поощряем прелестной соседкой?
Другу в помощь?)

Я хотел бы писать, чтобы в окна просторного дома
Доносился бы запах цветенья из ближнего сада.
(Вам, конечно, и эта картина отлично знакома!):
Тишина, и по телу блаженная бродит истома,
И уже ничего, кроме птиц и далекого грома,
И не надо.

Я хотел бы писать, прикрывая тетрадку рукою,
И мечтать о грядущем, и жаждать удачи, успеха,
Сидя в душной конторе, не знать ни секунды покоя,
Выполняя одно, уповая совсем на другое,
Торопить, торопиться, залатывать время тугое,
Как прореху.

Я хотел бы писать в своей комнате старой и тесной.
Где я взращивал тщетно гармонию духа и тела,
Где малейшая малость уловлена памятью детской,
Стопка книг, как и прежде, за той же лежит занавеской;
Я хотел бы писать - вдохновенно, и щедро, и дерзко,
Я хотел бы...

*  *  *

А мгновенья настолько бесстрастны, слетев с циферблата,
В застывающем мире извек продолжая кружить,
Что и после любой, самой горькой и тяжкой утраты, -
Можно жить.

А предметы настолько доступны, близки, неизменны,
Что смывается грех - и уже неопасно грешить,
Разгласив свои тайны (но все ж не понизив их цену!), -
Можно жить.

Так смирен этот мир, принимающий наши условья.
Так податлив и так в нем легко превращенья вершить,
Что с мечтой, без мечты, без любви, равно как и с любовью, -
Можно жить.

Столь прочна эта ткань и незыблемо к ней привыканье,
Что боязнь перемен нам ничто не сумеет внушить...
В гулких недрах секунд ощутя равномерность дыханья, -
Можно жить.

*  *  *

Ты не будешь загублен, покуда тебя не загубят.
Ты не будешь несчастным, пока не настанет беда,
Ты не будешь любимым, покуда тебя не полюбят,
И врагом ты не станешь, пока не случится вражда.
Потому что есть корни у Истины и у Природы,
Есть какая-то тайна, какое-то снадобье есть.
Так из тысяч вестей, о которых объявят герольды,
Существует одна неподдельная верная весть.

*  *  *

Произведенье впечатленья -
Такое злое мастерство,
Хоть губы сушит от волненья
И кажется, не до того,
Но все надеешься, гадаешь,
Которую же дернуть нить,
Живешь, а словно бы играешь,
Пытаясь облик изменить...
Какая горькая отрава!
Какие долгие бега! -
Приладиться к чьему-то нраву,
Пускай и друга - не врага!
И среди буйства сотен красок
Возможно выбрать всякий цвет -
На свете столько разных масок,
Что их, наверно, вовсе нет,
А просто хочешь быть услышан,
Принять оказанную честь,
А просто хочешь быть и выше,
И лучше, и мудрей, чем есть...
чужие жалкие одежды
Вовек не стоят и гроша,
Но червоточиной надежды
Уже испорчена душа.

*  *  *

Бывает, что любой пустяк,
Любая мелочь - все не так.
И твердо знаешь: это Знак
Судьбы, глядящей исподлобья,
Но (сколь ее причудлив гнет!)
Сияет, не померкнув свод,
И вовремя трамвай придет,
Чтоб сохранить правдоподобье.

*  *  *

Я не мудрец, не фантазер, не враль,
Мне истина любой придумки краше...
Моя ли в том вина, что в Судьбах наших
так нелегко отыскивать мораль?
Так нелегко... Тогда ответьте мне:
Не строг ли суд, свидетели не лживы?
Покуда мы на этом свете живы,
Мы и со злом, и с благом наравне!
Мы - наравне, а суд, как прежде, строг,
Но часто в осужденье мало прока...
Жестокость и обманчивость урока -
Вот главный и обманчивый урок!

*  *  *

Не описать, а только обозначить
Неясный контур легкого кивка.
Как будто бы и вправду что-то значат
Наш зоркий глаз и твердая рука.
Не уберечь, но хоть не потревожить
Живую душу - пленницу страстей.
Но кто тогда, если не мы, поможет
От чьей-то боли уберечься ей?
Не изменить, но только лишь направить
В недвижный срок слепое бытие,
И нашу жизнь такой себе представить,
Какой никто не представлял ее.
Не угадать, а только догадаться,
По чьей судьбе мы кистью провели.
И в зыбком мире полустертых граций
Полутона звучанье обрели.
Так мы живем, и водевиль, и драму
Смотря все так же, как смотрели встарь,
Как будто наша жизнь - покои храма,
Где разум наш вознесен на алтарь.

*  *  *

Во всяком "да" я различаю "нет",
И не могу избавиться от бед.
И не могу избавиться от ночи,
Хотя бы даже занялся рассвет...
К несчастью, я читаю между строчек:
Во всяком "да" я различаю "нет"...
Ошибка, искажение, изъян...
Следы стираю грима и румян,
И нахожу под верхним грубым слоем
Злорадство, недоверчивость, обман,
И нет желанья ворошить былое:
Ошибка, искажение, обман...

© Игорь ХАРИФ


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!