Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





"Лав-стори" железной леди

...Так рожала б меня на Севере, рядом с ним, или приехала бы к его родителям и сунула меня им под нос - чьи это волосы, глаза, чьи музыкальные пальцы?...


Да-да, знакомые считают Настю именно железной леди. Она уверенно идет по жизни, с завидной удачливостью добывая свой нелегкий хлеб. Никогда не жалуется и просто брызжет энергией. А, уходя, никогда не прощается, а вместо этого благословляет и себя, и остающихся - с Богом! Разве можно поверить, что в их суматошном городе есть древняя, с облупленной краской скамейка, на которой Настя любит поплакать? Именно здесь, во дворе аэропорта, в другой ненастоящей жизни, она навсегда простилась с любовью. Голуби подходят к самым носкам ее туфель, ветер ерошит волосы, и если закрыть глаза, то можно вернуться в то время, когда ей было только тридцать, и губы вспомнят нежность Его губ.

Ладочкино 18-летие Настя обставила с помпой. Вначале гуляла молодежь, потом приехали родственники во главе с крестной. И, наконец, уже на следующий день, Настя сделала вечер при свечах для двоих. Ее отношения с дочерью всегда отличались романтизмом и сентиментальностью. Ладка считала, что этому существует вполне определенное объяснение - она поздний и долгожданный ребенок. И, разумеется, не догадывалась об истине. Да и как она могла догадаться, если дети знают своих матерей ровно настолько, насколько те это им позволяют.

Любовь к дочери зародилась в Насте, когда та еще была только в проекте. Решившись рожать без мужа, она дала себе слово, что станет для доченьки не просто матерью, а главной в жизни подругой, всемогущей волшебницей, вечным праздником. А иначе зачем в тридцать лет эпатировать мещански настроенное население провинциального городка своим привезенным с Севера "незаконным" и "неприличным" животиком? Впрочем, эпатировать и не пришлось. Потому, что при первых же шагах по этому зыбкому, но жертвенно-благородному пути она подло струсила. А струсив, мертвой хваткой вцепилась в брошенную ей судьбою хилую соломинку.

Вечер при свечах был задуман не спроста. Только так, в полумраке, под тихий печальный блюз, со спасительным шампанским в крови, Настя могла отважиться открыть Ладке роковую тайну ее рождения. А открыть ее она считала своим моральным долгом.

...Из родного города Настя уехала внезапно, одним махом решив изменить судьбу. Медлить было просто нельзя, потому что затеянный от скуки роман с женатым человеком вошел в свою драматичную фазу. Тут-то и столкнулась она с бывшей одноклассницей, завербовавшейся на Север. Конопатая, толстоногая Тонька, слывущая в школе дурнушкой, не то чтобы со временем похорошела, а налилась той зрелой женской привлекательностью, которая всегда исходит даже от некрасивых баб, востребованных и знающих толк в постели.

- Разве это жизнь? - презрительно фыркнула она, брезгливо оглядываясь вокруг, - рутина и прозябание, мужики какие-то дохлые, замученные, себе под ноги смотрят. Вот на Севере... - сделала она многозначительную паузу и сладко потянулась, - там орлы, да еще какие - здоровые, лихие, щедрые, а дерутся за нас, как петухи...

Нищему собраться - только подпоясаться. Мать, всегда относившаяся к Насте без особой нежности, лишь проворчала вслед: "езжай-езжай подальше от позора", продемонстрировав свою осведомленность в ее сердечных делах. И началась для Насти новая жизнь. Тогда народ и слыхом не слыхивал про безработицу, нет, на загнивающем Западе - пожалуйста, но только не у нас. В первый же день приезда в Мурманск она была принята посудомойкой на большой морозильный траулер и получила направление в общежитие рыбаков. Заядлая театралка (и в кого?), Настя закинула вещи в комнату, где, судя по заполненному шкафу, жила еще одна девушка, сбегала в душ и сразу помчалась в театр, где она, проезжая мимо, успела заприметить афишу на "Летучую мышь".

Спектакль давали гастролеры с большой земли, и в фойе разгуливал цвет местной публики. Это были в основном семейные пары, старушки и школьницы. Но после второго звонка Настя увидела двух парней, один из которых не мог не произвести на нее впечатления: он был высок, атлетически сложен, с льняными волнами волос и мужественным профилем.

Присутствие красавца в зале наложило на весь спектакль отпечаток особого очарования. И потом, целых две недели до рейса, проходя то медкомиссию, то инструктаж, она вспоминала незнакомца с легким головокружением. Каково же было ее удивление, когда, едва вступив на палубу, она нос к носу столкнулась с тем самым блондином из театра в синей штурманской курточке! Да простят бесшабашную Настю целомудренные женщины, но она очутилась в каюте красавчика в первую же морскую ночь. Волны стучали о борт, в иллюминатор заглядывали звезды, и ей казалось, что на всем белом свете они с Русланом только вдвоем. Сумасшедшая любовь, похожая на запой, на потерю рассудка, длилась все три месяца рейса, а на берегу, еще качаясь от бессонных ночей и морского шторма, Настя узнала, что через полгода может стать матерью. Ей уже стукнуло тридцать, она была влюблена, а через десять дней ее возлюбленный опять отправлялся в рейс, и Настя решилась не перечить природе.

После второй экспедиции животик уже отчетливо обозначился под рубашкой, Насте оформили отпуск, а следом сразу декрет. Руслан, которому едва исполнилось двадцать два, ходил задумчивым, растерянным и подавленным. Он не сомневался в том, что любит Настю, но не представлял, как привезет ее в Ленинград и представит маме, доктору наук, и папе - профессору. Рожать Анастасия уезжала домой, она ни о чем не просила любимого, никак на него не давила. Но до последнего мгновения наивно верила, что сейчас он прыгнет к ней вагон, и в родной город она вернется с мужем.

Мужество отказало ей сразу, едва состав затормозил на знакомом с детства перроне. Под смешки в кулачок и ироничные взгляды знакомых она притащилась домой и здесь попала под обстрел материнских проклятий. Собственно, ту спасительную ложь ей и подсказала родная матушка. То ли она высказала вслух свои истинные заблуждения, то ли хитроумно кинула спасательный круг, но Настя вцепилась в него мертвой хваткой. И на мрачный вопрос: "Кто брюхо-то надул, наш женатик?" - она ответила, потупив глаза, утвердительно. Пикантная новость быстро разнеслась по городку: оказывается, Настя уезжала из дома, чтоб скрыть от людей беременность!

"Виновник" ее "позора" оказался человеком благородным, он охотно признал отцовство. Мало того - развелся с первой женой и оформил отношения с Анастасией. Так что и из роддома ее встречали, и с голоду умирать не пришлось.

А через полгода из пустоты и мрака вновь вынырнул ее божественный Руслан. С бесценной телеграммой в кармане: "Встречай в аэропорту, скучаю, люблю", оставив кроху-Ладочку на мать, Настя мчалась на встречу с любимым. Как страстно целовала она его в гостинице областного центра, как плакал он, узнав о ее предательстве! Как по-шпионски крались они в городок на такси, чтоб Руслан посмотрел на свою малышку! А когда он держал ее на руках, с нежностью прижимая к сердцу, в комнату зашла мать, покачалась, как привидение в длинной ночной рубашке, и, ни о чем не спросив, снова вернулась в кровать.

Построенный на лжи союз с Ладкиным псевдо-отцом продержался три года: после развода "женатик" опять вернулся к первой семье. Настя вздохнула с облегчением: приличия соблюдены, и притворяться больше не надо, и тут же написала письмо Руслану. И снова он прилетел, и снова они жили в той же гостинице, только уже втроем, эдакая образцово-счастливая семья, но лишь на трое суток...

- Зачем ты мне это все рассказала? - тихо спрашивает Ладка, накручивая на длинный палец золотистый локон. - Ты веришь, что он тебя любил? Тогда почему же он с нами не остался или не забрал нас с собой?

Свечи на столе оплавились, и только уличный фонарь освещает темную комнату.

- У него уже была невеста, подобранная родителями, - виновато оправдывается Настя, - он не мог их огорчить.

- Ты хоть понимаешь, что изломала мне судьбу? - неожиданно резко перебивает ее дочь. - Зачем ты меня сюда привезла? Чтоб я прозябала в провинции, из которой ты сама однажды удрала? Так рожала б меня на Севере, рядом с ним, или приехала бы к его родителям и сунула меня им под нос - чьи это волосы, глаза, музыкальные пальцы? Мне уже восемнадцать, а перспектив никаких. Ну, закончу я техникум, ну, выйду замуж за какого-нибудь выпивоху, нарожаю детей и буду, тихо шизея, бороться за существование, сводя концы с концами. Зачем мне такая жизнь?

Настя молчала, боясь, разрыдаться. Боясь завыть, как побитая собака, упасть на пол и кататься по нему в отчаяньи, презираемая и брошенная всеми, даже любимой дочерью. А потому, не сказав ни слова, она тихо вышла из комнаты и, не раздеваясь, упала на кровать, зарывшись лицом в подушку.

Ладка покинула дом, даже не попрощавшись. Лишь позвонила с вокзала и холодно проинформировала, что едет работать в Москву. А через неделю уехала из городка и Настя. Она сняла комнату в областном центре и устроилась туда, где требовались люди, но деньги надо было вырывать самой - рекламным агентом. Огонь самоедства и раскаянья, пожирающий ее изнутри, был так силен, что действовал на окружающих, и руководители фирм, чтоб отделаться от обжигающей напористости дамы, давали ей добро на рекламу. Через три месяца от дочери пришла открытка: "Устроилась нормально, не голодаю", а еще через девять безумно соскучившаяся мать засобиралась к ней в гости.

Пощечина, которую Настя получила в Москве от своей единственной, превзошла по боли и неожиданности даже ту, которую сама когда-то влепила своей консервативной матери. Ее сокровище, ее белокурая фея работала проституткой в сауне и жила в квартире, которую ей снимал богатый араб.

- Ну и что? - гордо дернула плечиком Ладка, - Это моя жизнь, как хочу, так и живу.

Разговаривать было бессмысленно: на нее смотрели глаза-ледышки, в которых застыла враждебность! Тогда-то, в поезде, и приснился ей тот вещий сон: она сидит в комнате, с длинными, до пола волосами, которые расчесывает дедушка с нимбом над головой. От его касаний исходят волны блаженства.

- Срочно покрестись! - посоветовала матушка, которой Настя рассказала сон по телефону, - я ведь тоже грешна - травила тебя в утробе, не хотела третьего ребенка. И даже крестить с досады не стала.

Так в жизни грешницы начался период очищения. Насте повезло: церковный батюшка охотно согласился быть ее духовным отцом, и вскоре бывшая безбожница стала истово верующей. Она не пропускала ни единой службы и горячо молилась за дочь, прося Всевышнего ее вразумить и сохранить. Отправляясь из агентства на фирму, Настя говорила - с Богом! - и всегда возвращалась с договором. Но самое настоящее чудо произошло с квартирой: с рожденья невезучая в таких делах, Настя выиграла ее по лотерее! Ладке она больше не звонила, но думала о ней и тосковала ежеминутно. Когда-то Настя искренне считала, что любит дочь за ее достоинства. Но, узнав ее с другой стороны, нисколько не разлюбила, а стала любить еще неистовей. То ли сила ее тоски дошла до самой Москвы, то ли сделали дело молитвы, но однажды дочь позвонила, и голос ее был прежним:

- Мамочка, ты сможешь меня простить? Я порвала с этим кошмаром. Я хочу, чтоб ты снова приехала!

В двадцать лет жизнь не поздно начать сначала. Особенно, если мама - твоя союзница, и ее любовь по невидимой пуповине подкармливает успевшее настрадаться сердечко. За несбыточной мечтой о красивой жизни, которая, так и кажется, ждет нас за дальним поворотом, уехала Ладка с маминого благословения няней к итальянским близняшкам. В Риме полюбили нашу златовласку, целомудренно собирающую деньги на учебу в местном университете. И Настя лелеет мечту, что когда-нибудь она приедет с Ладой в Санкт-Петербург, найдет через адресное бюро дом, где живут ее бабушка с дедушкой и предъявит им, уже пенсионерам, талантливого магистра естественных наук, воплотившую в жизнь их научные амбиции, попранные легкомысленным сыном-моряком. И они позвонят Руслану, и тот прибежит взволнованный и рухнет перед ними на колени. А впрочем, чего только не нафантазирует поклонница мелодрам и оперетт, так и не сумевшая разлюбить за долгие годы того, кто с первого взгляда покорил ее пылкое сердце.


© Саша СТРИЖ


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!