Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Целую. Твой Томик.

"Ну, дай тебе Бог удачи и терпения!" - подумал я, представив себя на месте Вольки в постели с этим впечатляющим гигантом.


- Здорово, старик! - Кто-то дружески хлопнул меня по плечу. Я обернулся и с удивлением взглянул на человека средних лет, невысокого, в коротких шортах и рубашке "пожар в джунглях", расстёгнутой до самого пупа и обнажавшей грудь, заросшую серой шерстью. На голове - бейсболка с длинным козырьком, через плечо - модный кожаный рюкзачок. Из-под тёмных очков торчал решительный нос, улыбочка тонула в шкиперской бородке. Нет, я решительно не знал этого человека.

- Не узнаешь? - рассмеялся он, - да, я Волька! Неужто так изменился?

- Волька?! - опешил я, тщетно пытаясь отыскать черты сходства с белобрысым пареньком, который в классе сидел за моей спиной и всегда списывал контрольные по математике, физике и химии, поскольку совершенно не был склонен к точным наукам. Зато историю и географию любил и знал прилично. А иностранные языки были его коньком. И не удивительно: мать, Ванда Брагилевская, была чистокровной полькой, а отец Вильгельм Остерман из республики немцев Поволжья. Так что Волька с детства привык общаться дома по-польски и по-немецки. А тут еще школа с углублённым изучением английского. Все мы изрядно мучались с его освоением, только не Волька. Не случайно ж к нему прилипло лестное прозвище "лингвист". Получив аттестат, почти сплошь усыпанный тройками, он уехал в Москву поступать в институт иностранных языков. С тех пор я его не видел.

Мы стояли на морвокзале, рядом покачивался на волнах огромный океанский белоснежный лайнер "Дух моря". Я и на морвокзал - то спустился с Приморского бульвара исключительно, чтобы полюбоваться на эту махину, рядом с которой отнюдь не маленькое здание вокзала, как-то терялось.

- Имеешь время? - спросил меня однокашник и, получив утвердительный ответ, крикнул что-то на незнакомом мне языке группе иностранных туристов, стоявших неподалёку.

- Откуда они? - полюбопытствовал я.

- Шведы, - небрежно бросил Волька и, обняв меня за плечи, поволок в город.

Мы, не спеша, поднялись по знаменитой Потёмкинской лестнице и, пройдя несколько кварталов, Волька предложил зайти куда-нибудь освежиться. После душноватой пыльной улицы кафе встретило нас тишиной, кондиционированной прохладой и тихой приятной музыкой. Посетителей почти не было. Подошла официантка, и Волька, оторвавшись от меню, прямо-таки застыл с приоткрытым ртом. Это была мулатка со светло-коричневой кожей, ростом под метр восемьдесят, курчавой круглой головой, на которой белым пятном выделялась дешёвая кружевная диадемка, и большим круглым лицом с приплюснутым носом. Узенькие щёлочки чёрных, почти заплывших глаз, губы, напоминающие две, сложенные вместе сосиски, между которых в широченной масляной улыбке поблескивали великолепные жемчужины зубов. На огромном цилиндрическом теле выпирали в разрезе кружевного белейшего воротника гигантские груди, в складке между которыми задыхался кулон из чешского стекла размером с грецкий орех. Это великолепное туловище без всяких признаков талии сразу переходило в мощные ноги, которые едва прикрывала сверху короткая зелёная юбочка с малюсеньким белым передничком. Глядя на эти бёдра, я решил, что Пугачёва умерла бы от зависти. Волька, по-видимому, был того же мнения, поскольку его восхищённый взгляд не мог оторваться от официантки.

- Что будете заказывать? - профессиональным тоном спросила она, не переставая улыбаться. И мой одноклассник, с трудом проглотив слюну, сделал заказ. Она записала и, повернувшись с грацией молодого бегемота, пошла на кухню, имитируя походку топ-модели. При этом её огромные ягодицы, напоминавшие резиновые подушки, задорно выплясывали. Волька, до этого трещавший всю дорогу, стал молчалив и задумчив.

- На скольких языках ты сейчас говоришь? - попытался я вывести его из ступора.

- На английском, немецком, польском, французском и испанском, - ответил он. - И могу объясняться на итальянском, иврите, сербском и чешском.

- Да, не зря тебя в школе "лингвистом" звали. Так ты на этом красавце теплоходе прибыл?

- Ну, да, - ответил он без всякой гордости. Наша лондонская фирма зафрахтовала его на кругосветный круиз. А я, как штатный сотрудник фирмы вошёл в состав администрации круиза. Когда же узнал, что запланирован заход в Одессу, то в контракте оговорил условие, что остаюсь в родном городе на недельку, а потом догоню их самолётом в Гамбурге. Всё просто.

- Постой! А в лондонскую-то фирму ты как попал?

- Так ещё работая в интуристе, познакомился с англичанкой, женился и перебрался в Лондон.

- Брак удался?

- Какой? У меня давно другая жена. Она помоложе меня, ирландка. Не ревнива, хозяйственна. Ну что ещё надо мужчине, не бывающему дома по 300 дней в году?

- Так тебя постоянно держат в круизах или ты сам этого желаешь?

- Видишь ли... Когда сидишь на берегу в офисе, то получаешь только свой оклад плюс доплата за знание языков. Для того, чтобы чувствовать себя финансово свободным человеком в Англии этого маловато. А если я ухожу в круиз, идут всевозможные накрутки. Да и по натуре я бродяга, за эти годы чуть не весь земной шарик облазил, столько всего повидал.

В это время опять подошла официантка и, так же масляно улыбаясь, стала расставлять заказ на столе. Волька замолк и снова влепился в неё восхищённым взглядом.

- У тебя, похоже, рубенсовские вкусы? - толкнул я его коленом. - Жена, поди, такая же?

- Жена худощавая женщина.

И он, порывшись в рюкзачке, вытащил небольшую цветную фотографию действительно худенькой женщины, стоявшей на лужайке на фоне довольно скромного домика. Она в белом лёгком платьице выглядела совсем девочкой.

- Так чего же ты не можешь глаз отвести от этого монстра?

- Ты знаешь, старик, всё зависит от условий, места и времени. Уж не помню, где я вычитал эту мудрость. Но это правда. Как, впрочем, и то, что у меня вкус меняется в зависимости от времени года, погоды, настроения и ещё десятка привходящих обстоятельств. Но эта роскошная бабочка меня просто зацепила. Помнишь, кажется Рахметов у Чернышевского восхищался подобными женскими прелестями: "этакое богатое тело: хоть сейчас в анатомический театр!" Ну я не думаю, что у нас с ней дошло бы до морга, а вот в постель бы я с удовольствием!

Через пару часиков мы покидали кафе, и Волька с небрежностью друга дома в отсутствие мужа нежно похлопал мулатку по ягодицам - "до встречи, Томик!" Я малость струхнул за него: а вдруг красотке не понравится фамильярность и она отвесит ему затрещину? Ручки-то у неё ого-го! Но Томик по-прежнему улыбалась масляными губами-сосисками и даже подмигнула одним почти заплывшим глазом.

Потом мы ещё погуляли по городу, зашли в парк им. Шевченко, выпили там холодного пивка, и Волька предложил сфотографироваться, вытащив из рюкзачка "Полароид". Карточки вышли далеко не высшего качества, а Волька неожиданно предложил мне взять аппарат в подарок на память о встрече. Я отнекивался: штука-то дорогая по моим представлениям. Но он настоял, сказав, что на борту у него цифровик. Прощаясь, он протянул мне изящно оформленный кусочек сиреневого картона с красивой надписью на английском языке. - Будешь в Англии, заходи: всегда рад старым друзьям.

Я только усмехнулся: с моей зарплатой инженера - статистика только по Англиям и шастать! Но визитку взял и мы попрощались дружески.

- Да! - вдруг опомнился я. - Ты где остановился-то? Неужели в гостиницу пойдёшь?

- Нет. Зачем? У меня тётка на Слободке живёт. Давно приглашала. Мы переписываемся изредка.

- А родители?

- Давно упокоились, - горестно вздохнул Волька. На том и расстались, как я думал опять на долго, или навсегда.

Но ошибся. Спустя пару дней на Привозе я буквально наткнулся на Вольку, который загородил мне дорогу.

- От нас не скроешься! - засмеялся он.

- Ты хотел сказать от тебя? - усмехнулся я, пожимая руку.

- Нет! Всё правильно. Сейчас Томик подойдёт и мы взбрызнем новую встречу!

Я аж присвистнул:

- Так ты вместо тётки у нее пригрелся?

- Ну, да. На Слободку ездить далеко и транспорт ходит неважно, а Томик живёт в самом центре на Канатной улице в двухкомнатной квартире в хорошем доме. Ну, как таким случаем не воспользоваться? Сейчас закупим всё, что надо к столу, и пойдём посидим. Ну, что? Принимаешь предложение?

- Так она холостячка что ли? И вообще, как она оказалась в нашем городе? - продолжал я недоумевать.

- У нее муж штурман на рыболовном траулере. Всего две недели, как ушёл в море на полгода. Теперь она женщина свободная. Не звёзды же на небе считать такой роскошной бабе! Тем более, что они только недавно провели медовый месяц. А родилась она от какого-то африканца не то нигерийца, не то кенийца. Он учился здесь в медицинском институте, там и познакомился с её будущей мамой. Сделал ей живот, а когда закончил ВУЗ, слинял на родину. Мать её обращалась в их посольство, но там ей сказали, что он переехал на постоянное место жительства в США, и адрес им неизвестен. Так она и осталась с дочкой на руках при пиковом интересе. Но, как видишь, сумела вырастить чудесную дочурку.

- Но пока ты тут "блудуешь", как говорит юмористка Клара Новикова, твоя жёнушка дома тоже поди не мух ловит от тоски, - поддел я приятеля.

- А ты знаешь, старик. Я живу по принципу: не вижу - не стреляю! Она тоже никаких претензий мне при появлении дома не предъявляет. Живём в мире и согласии.- А вот и Томик! - И Волька с нежностью посмотрел за моё плечо. К нам действительно приближалась китообразная дама на довольно высоких каблуках, легко неся в руке объёмистую сумку с продуктами. И все торгаши, азиаты и кавказцы, сворачивали головы вслед и, плотоядно улыбаясь, цокали языками. А одета она была сегодня в простые джинсовые шорты и белую майку с широким вырезом спереди. И шорты и майка, на мой взгляд, были размера на два меньше, чем требовалось.

- А! Старый знакомый! - воскликнула Томик, улыбаясь своей неподражаемой улыбкой. И не успел я опомниться, как был награждён таким смачным поцелуем, что у меня в ушах зазвенело. - Если ты (она сразу перешла на "ты") уже всё купил, то пошли к нам.

Я что-то забормотал, не ожидая такого бурного натиска, но она крепко обняла меня свободной рукой и потащила к выходу. Опомнился я лишь на улице и взмолился: "Ребята! Я ж только на рынок вошёл, когда на вас наткнулся". Словом, кое-как уговорил отпустить меня, но с условием, что после базара непременно к ним завалюсь. И Томик, прислонившись к дереву, написала на обрывке газеты свой адрес и сунула записку в нагрудный карман рубашки.

- Так мы не прощаемся! - крикнула она, и, подхватив Вольку под руку, пошла к выходу, игриво повиливая своими бесподобными ягодицами. Спутник и не подумал взять тяжёлую сумку и плыл рядом с подругой, как лёгкая лодочка рядом с могучим танкером. "Ну, дай тебе Бог удачи и терпения!" - подумал я, представив себя на месте Вольки в постели с этим впечатляющим гигантом.

Конечно, я не собирался ни в какие гости, дома ждут, а я - верный и добропорядочный супруг. До сих пор не знаю, зачем у подъезда решил переложить записочку из кармана рубашки в кошелёк. Наверное, инстинкт сработал. Прочитал адрес и машинально перевернул клочок бумаги. Да так и застыл на пороге дома. "Жду тебя через три дня. Он улетает в среду. Целую! Твой Томик". Ниже стоял номер телефона.

Я просто похолодел: ведь эту рубашку я собирался бросить в стирку! Записку вполне могла обнаружить супруга, вот был бы скандал на пустом месте! А может, я испугался другого? Лишиться тайного, волнующего искушения взять да и позвонить африканской дочери сладкого, вязкого, парализующего греха?


© Б. СМИРНОВ


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!