Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Вечерний Киев

Вот рыжая макушка поднимается и перед ней вырастает бывший одноклассник. Лешка Черемушкин собственной персоной. Не просто бывший одноклассник, а первая трогательная полудетская любовь... Любовь двух рыжих, затерявшаяся во времени и пространстве...


Вечерний Киев

Надя проснулась. Она лежала с открытыми глазами и думала о том, что же ее все-таки разбудило: настойчивый барабанящий дождь или настойчивое урчание Тихона? Она, не открывая глаз, несколько минут привыкала к мысли, что уже утро, что сегодня - это сегодня, что это - тринадцатое января. Канун старого Нового года. И, в конце концов, у нее выходной.

Она пошарила рукой рядом с собой. Наткнулась на что-то пушистое и наглое. Ага, это морда Тихона. Кот волновался и уже давно готов был заглянуть на кухню, его святая святых. Да вот только хозяйка не торопилась.

Надя открыла глаза. Серебристые капли стройными рядами скатывались по оконному стеклу и блестели от фонарного света.

Небо светлело. Размытые дождем дома становились четкими, серыми и какими-то безликими: все на одно лицо. Загорались желтым светом окна. Там начиналось утро. Для Нади всегда было загадочным одно окно, в котором никогда не гасили свет. Иногда она спрашивала себя: что заставляет людей не спать по ночам в этом доме? И она даже завидовала этим полуночникам. А вот ее никогда не мучила бессонница, и она быстро засыпала, проваливаясь в какой-то мягкий сладкий сумрак. Так умеют засыпать только дети. И Надя так умела. Но ей всегда казалось, что именно ночью открываются тайны. Ночью золотые ангелы спускаются ближе на Землю, чтобы рассказать полуночникам о чем-то сокровенном. Надя же спала мертвым сном, и ничего подобного не видела и не слышала. А вот в том окне, где всегда горел свет, наверняка слышали, что рассказывали по ночам ангелы. Наде было сорок два, а она верила в ангелов, как и в детстве, и не переставала думать о них. И поделиться своими мыслями о существовании ночных гостей, с кем она могла? Иногда Тихон слушал ее, потряхивая ухом, как бы сомневаясь в здравомыслии хозяйки.

Наконец-то Надя встала и сделала шаг. Кот сразу же взял низкий старт и спринтерским бегом погнал на кухню.

Сонным, заунывным, как дождь, шагом хозяйка плелась за ним. Брела в полудреме спасать от голодной смерти своего ненасытного питомца. Рыжие волосы на ее голове за ночь взбились в какой-то замысловатый кокон. И эта пижама с большими ромашками, и эти смешные нелепые тапочки-зайцы... Вот вам и Рыжий на арене цирка!

Надя привычным движением потянулась к шкафчику за кошачьим кормом. Но в этот момент что-то произошло. Видимо, произошло что-то неординарное. Надина рука так и осталась висеть в воздухе, как будто бы ее парализовало. Казалось, рыжая копна на голове зашевелилась. Сонные глаза прозрели и наполнились шевелящимся ужасом: вот так вот встаешь утром в своей собственной одинокой квартирке, выползаешь на свою собственную кухоньку, а там - посторонний человек!

В углу, за обеденным столом возле окна, сидел совершенно не знакомый Наде мужчина. Сидел как-то скромно и тихо. Она-то его сразу и не заметила. Причем, он на Надю даже не смотрел. Лицо его было развернуто к дождю.

"Воры! Вор! Мама!", - пронзила Надю мысль, как молния.

Надо бежать. Кричать! Звать на помощь хотя бы вечно пьяного Витьку-соседа.

"Милиция! Караул! Грабят!" - хотела Надя заорать. Да заорать так, чтобы не только дом содрогнулся, но и весь спальный район. Но с криком как-то не сложилось. Он куда-то уходил весь внутрь, падал вниз живота холодеющим ужасом. Надя только беспомощно и безнадежно хлопала ртом, как рыба.

Чем-то вдруг запахло. Таким родным и приятным. То ли мамиными пирожками с яблоком и корицей, как в детстве; то ли чем-то ванильным; то ли пряномедовым, восточным. Наде показалось, что она куда-то поплыла. И пряносладкое облако обволакивало ее все сильнее и сильнее.

"Как же я раньше не догадалась: это же сон, всего лишь сон. Ну-ка, дай-ка я себя ущипну". Она с силою ущипнула себя за руку. "Больно-о-о-о-о. Так, значит, не сон?"

- Доброе утро, Наденька! - и мягкий голос незнакомца продолжал обволакивать Надю.

- До-о-о-о-брое... - неуверенно ответила она и тут же про себя подумала: "Так, значит, все-таки сон".

- Нет, не сон, душа моя! - услышала Надя незамедлительный ответ на свой вопрос.

Тихон все это время, которое показалось ему вечностью, недовольно пялился на окаменевшую хозяйку. Потом подошел к ее ноге и потерся. Щекотал и колол усами, как бы приводя Надю в чувства. Пришелец же Тихона, похоже, никак не тронул. Казалось, равнодушный кот его вообще не заметил или же, наоборот, очень хорошо знал.

Тут Надя выскользнула из странного пьянящего пространства. Цепляясь глазом за подходящие острые предметы в целях самообороны, она строго и трезво спросила:

- А Вы, вообще-то, кто?

- Можно и на "ты", Наденька. Мы ведь всегда с тобою на "ты" были. А сколько лет мы уже вместе? - тепло спросил незнакомец у Нади.

- Сорок два, - отчеканила она, как на экзамене.

- Вот видишь, Наденька, ты ведь сама все знаешь. Ты ведь всегда была толковой ученицей. И все ты понимаешь, моя душа, - спокойно продолжал незнакомец.

- Но этого не может быть, - возражала Надя вслух каким-то своим мыслям.

- Я согласен. Этого не может быть для тех, кто сомневается. А ты, Наденька, не сомневайся. Я с тобой.

Сумерки разглаживались. И Наде удалось разглядеть лицо неожиданного утреннего гостя. Вернее она смогла разглядеть только глаза на этом лице. Было что-то в них глубокое и голубое, бездонное, как звездное небо, пронизывающее и немного грустное.

- Вот видишь, Наденька, ты ошибалась: ангелы приходят не по ночам. А вот так вот. Дождливым утром. И пьют чай со своими земными друзьями, - и незнакомец улыбнулся, где-то в уголках удивительных глаз.

Леденящий ужас перекочевал выше. Поднялся к сердцу, растаял. И тепло разлилось по всему телу. О, сколько было разговоров с ним, небесным другом! И, казалось, в пустоту. О, как же она ошибалась!

- Но разве ангелы приходят на Землю? Я книгу об ангелах читала. Вы ведь так просто не можете прийти, - разговорилась любознательная Надя.

- Твое любопытство похвально, душа моя! Но у нас очень мало времени. Прислушивайся к своей интуиции. И ты получишь ответы на все свои вопросы. А сейчас о главном. Послушай меня, родная. У тебя так много заслуг и пунктов перед небесами. Но ты так упрямо отвергаешь свое личное счастье. Пусть твой прошлый опыт не пугает тебя. Опыт не может быть горьким. Цени все, что с тобой было в прошлом. Но я прошу тебя: не отрекайся от настоящего. Ты отказываешься, упорно отказываешься от всех моих косвенных знаков и подсказок. Пришлось вот лично встретиться. Не в наших правилах читать морали, моя милая. Но бывают исключения. Ты слишком упряма в одном вопросе.

- Я так хочу быть счастливой, - прошептала вдруг Надя, блестя умиротворенными слезами.

- Счастье, Наденька, - это иногда возможность оказаться в нужное время в нужном месте. Я пришел сделать тебе подарок. Да, я принес тебе подарок на старый Новый год. Это ведь только у русских есть такой праздник. А ты такая русская, Наденька.

- А ты разве нет? - заинтересовалась Надя.

- Я? О, я гражданин другой страны! - улыбнулся гость и дунул Наде в лицо.

Она закрыла глаза, и на нее подул свежий морской бриз, и где-то закричали чайки.

- Я могу узнать твое имя? - любопытствовала Надя.

Ведь нечасто со своим Ангелом с глазу на глаз переговоришь.

- Меня зовут Пилигрим.

- А-а-а... Это значит, богомолец-путешественник... - расшифровала Надя.

- Ну, что-то вроде того.

Тихон отчего-то притих. И, как буддийский монах, засел за своей пустой миской. Что-то там, в его кошачьей голове, перевернулось.

Гость кивнул в сторону Тихона и сказал Наде:

- Это тоже твой помощник. То есть это сначала мой помощник, а потом твой.

Надя в это время уже ставила чайник. И казалось, что так было всегда: ее небесный хранитель вот так, скромно, в уголке за столом; чай, печенье, клубничное варенье и бесконечные разговоры...

- Надя, я прошу тебя выполнить одну мою просьбу. Выйди сегодня в супермаркет, что напротив твоего дома. Выйди, например, за молоком. У тебя ведь молоко закончилось? - хитро улыбались глаза Пилигрима.

- Это точно, - просияла в ответ Надя.

- Только одно условие. Выйди ровно в 17.45. Только по тем часам, которые у тебя в коридоре. Эти, на кухне, у тебя спешат на пять минут. Наденька, и следи за тем, чтобы твои часы не спешили и не отставали. Я тебя люблю, душа моя. Мое время уходит, - прощался Пилигрим.

Чайник запыхтел, как паровоз. Тонкой, изящной струйкой полилась вода в праздничные голубые чашки.

- Ой, а как я тебя люблю! Сейчас-сейчас. Одну секундочку. Ну что, прямо так строго там у вас в ваших сферах? Такую встречу отметить надо. У меня есть коробочка "Вечернего Киева"...

Надя вихрем понеслась в коридор. Мгновение - и она уже на кухне. Дымятся две праздничные голубые чашки, а в углу - пустота. И только этот знакомый пряно-сладкий запах Востока или детства.

Надя опустилась на стул. "Вечерний Киев" равнодушно лег на пол. Надя сидела и думала: "В психушку звонить прямо сейчас или потом? Интересно, это тихое помешательство или буйное? Нет, наверное, тихое, такое благостное..."

Вот на часах уже 17.40 по киевскому времени. Надя до этого момента все думала: признавать свое помешательство или нет. Она надевает пальто, длинный сиреневый шарф, успевает мазнуть помадой по губам и делает окончательный и решительный шаг навстречу своему безумству.

В сияющем супермаркете, как ни странно, народу немного. Какие-то старушки-пенсионерки копаются в корзинах с уцененными молочными продуктами. Наде становится грустно. Она берет пакет молока и направляется к кассам.

- К кондитерскому отделу. Я говорю тебе... Упрямая. Поворачивай к кондитерскому, - Надя слышит голос и поворачивает голову.

Никого рядом нет. И снова настойчивая просьба сменить маршрут. И снова этот родной запах...

Она в кондитерском отделе. Прямо перед ней рыжая макушка собирает разбросанные по полу коробки "Вечернего Киева". "Вот удалец. Как умудрился завалить... Пьяный, наверное..." - думает Надя, но невольно наклоняется, чтобы помочь неуклюжему покупателю.

- Спасибо, - и Наде слышится что-то до боли знакомое, близкое, но забытое в голосе мужчины.

Вот рыжая макушка поднимается и перед ней вырастает бывший одноклассник. Лешка Черемушкин собственной персоной. Не просто бывший одноклассник, а первая трогательная полудетская любовь... Любовь двух рыжих, затерявшаяся во времени и пространстве.

- Надька! Касаткина! - бросился Черемушкин ее обнимать, слегка приподняв.

- Черемушкин! Ты откуда свалился? Ты, вообще, из какого мира? Ты же в Америку уехал... - не скрывала своей радости Надя.

- Я призрак дней твоих минувших, - выдал Черемушкин пафосный экспромт.

Все вернулось. И оба они, в одном и том же месте, в одно и то же время, вспомнили, как хорошо им было когда-то. И оба они, в одном и том же месте, в одно и то же время, знали, как хорошо им сейчас.


© Наталья СЫТАЯ


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!