Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Бессонница

Она так и спросила: у вас с ним что? Я не поняла, с кем. Оказывается, с программистом. Что у меня может быть общего с программистом? Компьютер. Клавиатура, мышка, коврик. Вдвоем мы на нем не уляжемся.


Карнеги хорошо: он знал, как перестать беспокоиться и начать жить. Я не знаю. Хотя тщательно проштудировала его труд. И не только. Зарубежных и отечественных психологов, маститых философов, никому неизвестных писателей. Пыталась найти ответ на вопрос у психотерапевтов. Усвоила одно. Если не можешь изменить обстоятельства, измени отношение к ним. Как - никто не сказал. Один посоветовал: назови одиночество временной передышкой. От кого? Или от чего? Замолчал, отвел глаза.

Зато я точно знаю, что такое одиночество. Это когда молчит телефон. Или когда лихорадочно сверяешь пропущенный вызов с номером телефона на Его визитке. Не совпадает ни одна цифра. И так каждый раз. Не переношу в таблицу мобильника, чтобы не сглазить. Не сглазила ни разу. Не звонит.

Еще одно определение одиночества - это когда засыпаешь под звуки включенного телевизора. Или не засыпаешь вообще. Встаешь часа в три ночи, меришь шагами, как камеру пыток свою спальню. Подходишь к окну, с надеждой смотришь на дом напротив. Восемнадцать этажей, 216 окон, и во всех - темная ночь. От этого становится еще хуже. Будто я одна во всей Вселенной. Мыслю, существую, хожу, двигаюсь. И это в то время, когда весь мир безмятежно спит.

Хочется воздеть руки к небу и закричать: я тоже хочу, как вы. Я - тоже часть Вселенной. Я ни одна, я с вами. Бесполезно. Никто не слышит. Ни звука, ни шороха. Только слышно, как соседская собака сверху, царапает пол, вздрагивая во сне.

Лениво рассматриваю листок-вкладыш в снотворное. То, что творит сон. Написано: по полтаблетки за 15 минут до сна. Выпила два часа назад. Бодра, как никогда. Потом - еще половинку. Никакого эффекта. Через час еще одну. Даже ни разу не зевнула. Тело напряжено, как перед прыжком. Перед прыжком в пропасть. Может быть, правда, лучше в пропасть. Забраться на самую высокую гору - хоть раз оказаться на высоте - и головой вниз. Хотя, почему, вниз. Как раз, наоборот, прыжок вверх. Но мысли оковами тянут вниз. Фильтрую. Первая - про него. Самая черная. Надо было умереть в тот день, когда мы, не сговариваясь, прошептали друг другу глаза в глаза: вот что такое счастье. Потому что после этого появился страх. Панический ужас. Перед тем, что все это можно потерять. Все это может закончиться. Все это трудно сохранить. Потеряли, закончилось, не сохранили. Первый не выдержал Он. Сказал, что не может жить в постоянном страхе. Лучше откажется сам. Сначала надеялась, что это неудачная шутка. Надежда не оправдалась. Серьезней некуда. Выбрал себе серую мышку и сыграл шумную свадьбу. В тот день я напилась до поросячьего состояния. Замуровала себя в тесной ванной и судорожно, прямо из горлышка, глотала коньяк. Тост был один - за его здоровье. Сработало. Здоров, как бык, и ни на что не жалуется. Должна бы радоваться. Не получается. Тоска ледяной глыбой сжимает сердце и сбивает дыхание. Причина моей бессонницы - он.

Подумаю о чем-нибудь приятном. Например, о работе. Вчера подводили итоги конкурса. Судя по скорбному лицу Янки, я вышла победителем. Это значит, что весной поеду в Карловы Вары. К ласковому солнцу, теплому песку и безудержному чувству свободы. Если, конечно, Янка не успеет переспать с Главным. У нас опасно быть первой. Разжуют, проглотят, выплюнут. Перемоют все косточки, замажут грязью, возведут в статус среднестатистического работника. Нет, пусть лучше Янка. Ее путь к успеху короче. Уступлю. Сила сопротивления иссякла. Тело становится ватным тампоном, набухшим от слез.

Боль острой иглой пронзает сердце. Это, значит, мысли опять о нем. Встряхиваю головой, закрываю лицо руками, с силой нажимаю на веки. Издаю угрожающие звуки: спи, спать, сон. Зарываюсь в подушку. Сейчас бы его руки. Тепло тонких, как у женщины пальцев. И в ответ - ощутимый только для него трепет моего тела. Будто в нем играет ласковая мелодия любви: тающие звуки нежности и эхо захватывающей страсти. Губы складываются в блаженную улыбку, тянутся навстречу темноте и опускаются в зловещей гримасе. Ненависть скатывается в сердце потоком камнепада. Это единственное, что нас связывает. Уворачиваюсь. Отползаю на холодную часть постели. Его там нет уже 28 дней. А сколько еще впереди? Месяцы, годы, вся жизнь? В ответ - пульсирующая боль по всему телу.

Нет, лучше про Другого. Янка говорит, что он меня боготворит. Смотрит восхищенными глазами. Ловит мой взгляд. Надеется, что блаженная улыбка адресована ему. Она так и спросила: у вас с ним что? Я не поняла, с кем. Оказывается, с программистом. Что у меня может быть общего с программистом? Компьютер. Микросхемы, экран, клавиатура, мышка, коврик. Вдвоем мы на нем не уляжемся. Янка хихикнула. Говорит, дура, ты, хотя бы посмотри в его сторону. Посмотрела. Руки тянутся в мою сторону. Закрывает форточку. Пропускает меня вперед. Заказывает для меня кофе. Настраивает компьютер. Ремонтирует тумбочку. Хлопочет, суетится, прячет за очками чувство. Наверное, он хороший. Внимательный, мягкий, теплый. Как плюшевая игрушка. Приглашает меня съездить на природу, предлагает пойти за грибами, спрашивает, чем может быть полезен. Если только в качестве транквилизатора. По схеме "клин - клином". Даже не обижается, соглашается. И что я буду с ним делать после того, как он починит у меня все, что сломалось. После того, как сварит варенье или засолит грибы. После того, как заклеит на зиму окна, заменит кран, передвинет книжный шкаф? Не обижается. Смотрит преданно и тихо говорит: любить. Я развожу нас в разные стороны, говорю: я плохая, ты - хороший. Он судорожно хватается за надежду - прислоняется к моей щеке губами. Я уворачиваюсь, его глаза гаснут.

Сейчас, в темноте, вижу их свет. Это не тот, на который мне надо идти.

Телефон! Звук, рассекающий надвое ночь. Это он. Причина моей бессонницы.

- Ты не спишь?

- Сплю.

- Извини, если я тебя разбудил. У меня бессонница. Не могу без тебя уснуть.

- Что ты предлагаешь? Спеть тебе колыбельную?

- Мне достаточно услышать твой голос.

- Скажи, почему?

- Что, почему?

- Почему ты не со мной?

- Потому что сильнее в мире тяги нет, и манит страсть к разрывам.

- Знаю. Пастернак про высшую точку любви. Значит, ты на пике?

- Именно так. Не могу, не получается, нет сил терпеть.

- А зачем терпеть?

- Ты меня простила?

- Быстрее, чем успел сделать больно.

- Почему?

- Потому что сильнее в мире тяги нет, и манит страсть к разрывам.

Трубка жжет руку. Кладу на рычаг. Колочу кулаками подушку, вскакиваю, прижимаю горячий лоб к оконному стеклу, слышу визг такси. Глаза слипаются, дыхание становится ровным и глубоким, тело - невесомым. Сползаю по стене, успеваю провалиться в сон, но из его плена освобождает звонок в дверь. Беспомощно шарю по ручке, замку, выхватываю из темноты свет его глаз и проваливаюсь. Бессонница отступила.


© Елена ПЕРМИНОВА


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!


http://dvt-spb.ru/ korvet станки шлифовальные.