Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Первый

Как объяснить этот комок боли и отвращения ко всему происходящему? А еще это невыносимое чувство вины... ...Вины перед собой, перед ним, перед жизнью, что так по-глупому ей распорядилась...


Ей исполнилось двадцать два, а она все еще была девственницей, по современным меркам это считалось неприличным. Нет, конечно, приятели у нее были, только отношения эти больше напоминали дружбу, может быть, именно поэтому все, и заканчивалось через месяц, максимум через два. Трудно сказать, почему выбор тогда пал именно на него, скорее всего никакого выбора вообще не было, отсутствие сексуального опыта так давно тяготило, что превратилось в своего рода навязчивую идею.

Их знакомство состоялось, когда хоронили дядю ее подруги. Высокий стройный шатен сразу произвел впечатление и, как-то так получалось, что она все время встречала его взгляд, даже когда поворачивалась в другую сторону, чувствовала, что на нее смотрят. За столом, когда по русскому обычаю собрались помянуть покойного, он сел рядом. Начальная скорбь уже прошла и, собравшиеся теперь чаще обсуждали свои проблемы, чем вспоминали усопшего, их присутствие давно уже никому не было нужно и, не сговариваясь, они выбрались на балкон. Дело шло к вечеру, и июльская жара начала постепенно спадать. Она попросила сигарету, а он вместо того, чтобы предложить открытую пачку, достал одну, прикурил и протянул ей. Взаимное притяжение стремительно набирало обороты и, чем больше они болтали о пустяках, тем сильнее их тянуло друг к другу. Понемногу весь народ разошелся. Она помогла подруге вымыть посуду, попрощалась и вышла. Он ждал ее и еще в лифте попытался обнять, но потом передумал и взял за руку. Улица, на которой стоял дом, была сплошь засажена деревьями и, возможно, поэтому казалось безлюдной. Вдруг, она засуетилась, и начала судорожно искать ключи, потом также внезапно их "нашла" и облегченно вздохнула. Автобуса не было долго, тогда он предложил пойти напрямик через парк, она возразила, что там на все десять гектар два фонаря, да и те разбиты. В ответ он радостно расхохотался, объявив, что это как раз то, что нужно и потащил ее за собой. Так с хохотом и анекдотами, распугивая пристроившиеся в кустах парочки, они проделали весь путь до ее дома, и только вошли в подъезд, ее начало трясти, как в лихорадке. Незаметно подкрался страх, - а что если все пройдет плохо и ей никогда больше не захочется иметь дело с мужчиной? ...Вдруг он круто развернулся, прижал ее к стене и начал целовать, а потом его руки добрались до защелки бюстгальтера - щелчок и обе груди угодили в капкан, она тихо охнула и по всему телу медленно растеклась парализующая истома, а потом закружилась голова...

Свет в квартире зажигать не стали, она подумала, что так ей будет проще, а ему - то, господи, какая разница? Сначала на пол полетел давно уже ничего не удерживающий бюстгальтер, потом его рубашка, а потом и они сами оказались на ковре посередине комнаты. К этому моменту ее охватила жуткая паника. Она уже не просто дрожала, от стыда и страха ее колотило с бешеной скоростью. Руки и ноги окоченели настолько что, казалось, будто их ампутировали. А когда он привычным движением расстегнул молнию и, тугая набухшая плоть хищно уперлась ей куда-то в область паха, заныло сердце. "Только бы все это закончилось как можно быстрее", - промелькнуло в голове, она даже попыталась приподняться, чтобы он смог освободить ее от остатков одежды. Дальше все происходящее воспринималось смутно. Кажется, он ее опять целовал, потом между ног она почувствовала его колено, а потом резкую боль, громко вскрикнула и зажала себе рот рукой.

Но, она-то знала, чего следует ждать, а для него подобная ситуация была полной неожиданностью. Он замер, а когда пришел в себя, агрессивность и таранный напор исчезли. На прямых руках, чтобы не давить тяжестью всего тела, он старался двигаться как можно медленнее, потом наклонился и прошептал в самое ухо: "Очень больно? Ну, не молчи, пожалуйста. Говори, что чувствуешь?" Что она могла ответить? Как объяснить этот комок боли и отвращения ко всему происходящему? А еще это невыносимое чувство вины... ...Вины перед собой, перед ним, перед жизнью, что так по-глупому ей распорядилась и даже почему-то перед подругой. Через не зашторенное окно пробивался свет уличного фонаря, его тени на полу, напоминали засохшую яичницу, от этого зрелища и от осознания всей мерзости, в которую себя втянула, она тупо застонала. "Прости, детка, я буду аккуратнее. Постарайся расслабиться". Лучше бы он этого не говорил, иллюзия, что все происходит не с ней, а с кем-то еще, с треском рухнула. Теперь, когда руки его были согнуты, их тела соприкасались почти полностью, боли уже не было, но осталось противное чувство, будто тебя вспороли до самого горла. По его тяжелому дыханию и по тому, как изменился темп движения, она догадалась, что дело идет к концу, и приготовилась покорно ждать. Вдруг он резко дернулся, сдавил ее с обеих сторон и, все прекратилось.

Раздавленная тяжестью мужского тела, она лежала, тупо уставившись в потолок, ее широко раскинутые в стороны ладони, явно ассоциировались с распятием. Она мысленно представила себе эту картину и криво усмехнулась, потом попробовала пошевелиться - ничего не вышло. Тогда она попыталась расположить руки вдоль туловища, но наткнулась на что-то мокрое, оставалось одно - сомкнуть пальцы у него на спине и тут она заметила, что они испачканы чем-то темным. "Кровь, - догадалась она, - Конечно". Стараясь найти хотя бы какой-то выход из этой ситуации, она медленно провела кончиками пальцев ему вдоль позвоночника. Он вздрогнул и поднял голову: "Ты как?" Интерес был вызван явно не ее самочувствием. "Все в порядке. Мне было хорошо. Сначала, конечно..., а..., а потом хорошо". Кому она врала? Скорее всего, себе, надо же было как-то оправдать весь этот бардак. "Это точно? Ты правду говоришь?" "Господи, взрослый мужик, а задает такие вопросы", - пронеслось в голове, но вслух сказала: "Правду, конечно, правду" и, для пущей убедительности, поцеловала его в щеку.

Они лежали еще минут пять, потом он сразу же направился в ванную, а она включила свет и, охнула - на ковре была кровавая лужа. Стараясь не смотреть в ее сторону, быстро собрала раскиданную одежду, и вышла, в коридоре вздохнула с облегчением, но вдруг на глаза ей попалось зеркало. То, что в нем отразилось, не поддавалось никакому описанию - мокрые от пота волосы, лицо, перемазанное в косметике и в довершении всего два больших красных пятна на шее. Зрелище было настолько жуткое, и к горлу так быстро подступила тошнота, что она едва успела добраться до туалета. Рвало ее долго, временами казалось, что еще немного и вместе с зеленой слизью наружу вывалится желудок. Очнуться заставил громкий стук. "Что случилось? Тебе плохо?" - человек по ту сторону двери, явно не знал что делать. Он колотил по ней кулаком и дергал за ручку. Боже, как же хотелось послать его ко всем чертям. "Открой дверь! Ты слышишь меня? Открой!" - стук возобновился с новой силой. "Да..., да..., все в порядке. Я сейчас", - голос противно дрожал и, она, чтобы придать ему хоть какую - то твердость, сделала глубокий вдох - "Ты, если торопишься, иди,... дверь входную только захлопни, а я..., я сейчас выйду". Новый приступ рвоты оказался сильнее всех предыдущих, когда все, наконец, закончилось, она еще долго сидела на полу не в силах заставить себя пошевелиться.

В коридоре никого не было, облегченно вздохнув, она вошла в ванную и встала под душ. Сколько прошло времени? Час? Больше?... Она равнодушно наблюдала, как засохшая на ногах кровь, плавно переходит из твердого состояния в жидкое и образует водопад морковного цвета, и как вместе с этим водопадом утекает вся ее прошлая жизнь. А потом она еще долго вытиралась махровым полотенцем и пристально разглядывала свое тело. Странно, но снаружи оно совершенно не изменилось, а вот внутри, казалось, все было выжжено - этого чувства ей теперь не забыть никогда.

На кухне было темно, она на ощупь добралась до холодильника и только тут поняла, что рядом кто-то есть. "Боже мой, ну, почему он не ушел?" - на душе опять стало тоскливо. Пришлось включить свет. При ярком освещении мужчина, стоявший лицом к окну, показался ей абсолютно незнакомым, в сущности, это было чистой правдой. И вдруг в голову пришла совершенно неожиданная мысль - она же его просто использовала. Она ведь добилась, чего хотела, а он?... А, что собственно он? Не мальчик же, в конце концов, свое получил, но почему-то его все равно было жалко. Она медленно подошла и встала у него за спиной. "Ты, как нормально?" - даже голос этого человека показался ей чужим. Глухой, чуть надтреснутый и даже как будто испуганный. Опять стало его жалко, и она положила руки на его плечи, а потом, немного помедлив, прижалась лбом между лопаток. "Тебе опять плохо?" - испуг явно увеличился. "Да, нет, что ты, полный порядок. Вот только трясет немного", - ее и вправду начало трясти, то ли потому что стояли они у открытого окна, то ли от чего другого. "Знаешь, а у меня это первый случай?". "Что первый случай?" - не поняла она. "Ты не поверишь, но я еще никогда не выступал в роли дефлоратора. Даже в ранней юности, как-то не случалось ни у кого быть первым". "Забавно. Выходит, я тоже лишила тебя невинности. Злишься?". "С ума сошла? Кто же на такой подарок злиться будет?" - он резко повернулся от окна. "Ну, я не знаю. Вы же все считаете, что после этого женщина должна намертво влюбиться в своего первого". "Кто это все? Я, например, так не считаю". "Врешь - считаешь, - мысленно усмехнулась она, - вот поэтому и боишься", а вслух сказала: "Ну, значит, или ты исключение, или это байка. Неважно. Все правильно, но только на половину. Так вот я - из второй половины". "Ну, об этом я догадался", - в голосе появилась прежняя уверенность. Потом они молча курили. Прошло около получаса. Пауза явно затянулась и, оба начали испытывать неловкость, очень похожую на ту, что иногда бывает в малознакомой компании, когда все уже выпито, а уходить вроде еще неудобно. Она первая решила нарушить молчание: "Тебе, наверное, пора идти, а то метро закроется". "Что уже так поздно? А я и не заметил", - это было сказано почти весело, но, вовремя сообразив, он сбавил тон и произнес виновато: "Знаешь, мне, правда, пора". "Ну, а я о чем? Пошли, провожу", - и она слегка подтолкнула его к выходу.

У двери они остановились и, приподнявшись на цыпочки, она ласково поцеловала его в губы. В конечном итоге этот человек сделал ее женщиной и имеет право на небольшую благодарность и, может быть она даже ему необходима, кто знает? Наконец, дверь за ним захлопнулась. Она молча постояла еще пару минут, а потом с облегчением вздохнула. Остаток ночи у нее ушел на то, чтобы привести в порядок квартиру. Управилась как раз к утру.

Больше они никогда не виделись. А с подругой после этого случая отношения начали портиться, а потом и вовсе сошли на нет.


© Ирина КУРБАТОВА


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!