Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Привет от Ириски

"Какая ты маленькая, ладненькая, - шептал он, любуясь изгибами её фигуры, - Совершенна, как статуэтка! Не сравнить с моей дурой Светкой!"


На дне глубокого колодца двора, радуясь выпавшему ночью снегу, мелкими букашками копошились дети "Вот и зима нагрянула, - Лариса равнодушно глядела на танцующие за окном редкие снежинки, - ещё одна зима. Еще одно время года. И ещё одна тоскливая, безрадостная суббота".

Одни ждут выходных дней с нетерпением, чтобы сходить куда-нибудь с друзьями или детьми, заняться любимым делом и просто выспаться. Другие проводят эти дни в бесконечной домашней суете. Отдыхать и развлекаться им некогда.

Лариса же выходные ненавидела. Именно по субботам и воскресениям, не зная, как убить прорву свободных часов, минут и секунд, она особенно остро ощущала свое одиночество. Вот и сегодня время, едва задевая стрелки настенных часов, ползло густым серым безвкусным киселем.

Лариса поправила шторы, вздохнула и поплелась на кухню. Здесь она медленно и тщательно перемыла посуду, но, вслед затем затеяв уборку всей квартиры, не смогла побороть темперамент - заработала быстро и споро.

Вскоре наведенный порядок отличался почти музейной строгостью. Тишину разрывали лишь звуки воды, капающей из протекающего кухонного крана. Мерный и нудный бой капель в начищенную нержавейку раковины был невыносим. Изрядно попыхтев, Лариса затянула злополучный вентиль. "Вместе с убегающей из текущего крана водой, дом покидают счастье и благополучие", - пришли на ум строчки из заметки про Фэн Шуй. Но что такое счастье и что есть благополучие? Размышлять о том, счастлива ли она сама, Лариса побоялась.

Что бы хоть как-то отвлечься от грустных мыслей, она включила телевизор. По ожившему экрану, тряся необъятной накладной грудью, забегала Верка Сердючка. Лариса поспешно переключилась на другой канал и, увидев набивших оскомину новых русских бабок, обозлилась: "Мужики не хотят больше быть мужиками, а ведь у нас не страна, а ярмарка невест!" Кнопки пульта защелкали. Программы менялись, вываливая на экран полуголых певичек, оскаленные пасти зверей, сцены вселенских катаклизмов и спортивных баталий. "Господи, какая тоска!" - она швырнула пульт в кресло. Оглушительно тикали равнодушные часы.

До боли, до тошноты, Ларисе вдруг захотелось услышать единственный, наполняющий её жизнь смыслом голос. Звонить сама она не смела и ужасно маясь этим, с надеждой уставилась на вишневый телефонный аппарат. Рядом лежал серебристый брусочек сотового. Время, насыщаясь тревожным ожиданием, казалось, застыло совсем. "Вдруг на линии порыв!" - Лариса не выдержала, схватила трубку и обмякла, услышав гнусавый монотонный звук: работает... Серебристый Самсунг равнодушно подмигнул голубым глазом дисплея: сообщений нет.

Охваченная невыносимой тоской, она бросилась на диван. "Вот так умру, и никто не узнает!" - думала, глядя на абстрактные узоры потолочной плитки. В неясном свете пасмурного дня блеснула тоненькая нить, на конце которой копошился крохотный полупрозрачный паучок. "Что ж ты, кроха, без мамы гуляешь, без папы! - Лариса провела по воздуху рукой, стараясь коснуться сверкающей паутинки. - Бродишь один в огромной вселенной комнаты! Совсем один. Один, как и я. Оборви невесомую нить - и нет тебя... Нет меня..."

Глаза её затопило жгучей влагой, горло перехватило спазмом подступающих рыданий. "Ну вот, только слез не хватало! - рассердилась Лариса. - Надо что-то делать, чем-то заняться, иначе можно сойти с ума!"

Из нижнего ящика комода извлекла спицы с недовязанным рукавом и клубок серо-голубой пряжи. Серо-голубой, как Его глаза. Спицы запорхали в её ловких руках. Лицевая, изнаночная, три лицевых: ровно ложились петли рисунка. Мысли же Ларисы громоздились беспорядочными гроздьями, сталкивались и разлетались как шары на бильярдном столе: "Ты знала, знала, что этой пытке не будет конца! Знала, знала! Не ври себе! Зато он был честен, он ничего не скрывал, сразу раскрыл все карты. От тебя требовалось одно - никогда не пытаться разрушить его семейную жизнь. Он сам решит эту проблему, как только представится подходящий момент. У тебя было время на раздумье, но ты совершенно потеряла голову и дала свое согласие, ни минуты не колеблясь! На что надеялась? Была уверенна, что сможешь стать той единственной, ради которой разорвутся оковы условностей, исчезнут путы морали? Ты загнала себя в клетку, заперла дверь, а ключ отдала. Ему. Сколько лет прожито в слепой бесконечной надежде! Надежда умрет последней, после тебя, так и оставшись тенью желаний, наивным прообразом мечты. Даже в ребенке тебе отказано! Отказано в этом счастье обладания частичкой Его, с любовью взращенной в заботливом лоне. Сколько сил потрачено на выяснение причины этой неудачи! Все пошло прахом после неожиданного вывода врачей: вы здоровы, нет никаких препятствий! Препятствий нет, ребенка тоже. Года уходят, унося очарование молодости и новизну ощущений. Что за плечами? Одиночество! Что впереди? Одиночество! В бескрайнем океане одиночества так редки островки счастья. И ты сама, сама, сама отправилась в это плавание!".

Спицы то замирали, то быстро мелькали, легко подхватывая серо-голубую пряжу. Клубок, тихонько шуршавший у ног, вдруг, словно набравшись храбрости, покатился через всю комнату и пропал под низким пузом журнального столика. Лариса дернула за нить и та, за что-то зацепившись, оборвалась. Раздраженно отбросив спицы, встала перед столиком на колени, пытаясь рукой нашарить клубок. Выудив несносный комочек шерсти, она села прямо на пол, распутывая образовавшуюся бороду.

Тишину квартиры вспорол долгожданный звонок. Держа в руках пряжу, она подлетела к телефону и схватив блестящую трубку, снова услышала: "пи-пи-пи...". Тупо поглядев на гудящий аппарат, Лариса совсем растерялась. Из ступора вывела новая заливистая трель: звонили в дверь! Метнувшись в прихожую, она бросила ненужный уже клубочек на полочку для обуви и, даже не глянув в дверной глазок, торопливо стала открывать.

Он вошел, впустив в прихожую пыльные запахи лестничной площадки. На черной коже его куртки блестел бисер растаявших снежинок. В правой руке Он держал большую спортивную сумку. "Не ждала? Прости, что без звонка. Так получилось. Я соскучился, Ириска!" - сказал он, опуская сумку на пол. Как загипнотизированная, Лариса смотрела на эту большую сумку. "Он принес свои вещи! Он наконец-то развязал этот узел и пришел навсегда?!" - пронеслась у неё в голове безумная мысль. Поймав её взгляд и сообразив, о чем она думает, Он заметно смутился и беспомощно затоптался у порога:

- А, это так - бутафория. Потом объясню.

Не смея больше глядеть ей в глаза, Он нагнулся и сосредоточенно завозился с ботинками.

Уловив смысл сказанных им слов, Лариса сникла как завядший цветок. Кровь ударила ей в виски, застучала звонкими молоточками. Еле сдерживаясь, что бы не заплакать, она быстро юркнула на кухню и стала пригоршнями лить на лицо ледяную воду из крана. Пальцы заломило, и эта физическая боль отвлекла её от невыносимой мысли о том, что она опять обманулась в своих ожиданиях.

- Лара, Ириска, ты где? - донесся из прихожей бархатный голос. Голос завораживал, обволакивал нежностью.

- На кухне! - крикнула она и поспешно вытерла лицо столовой салфеткой.

Уже обретя прежнюю самоуверенность, Он возник на пороге кухни удивленный тем, что его не встречают, как прежде.

- Ты голоден? - спросила она первое, что пришло на ум.

- Да, голоден! Я страшно голоден! - он смотрел на неё такими глазами, что, отбросив все сомнения, Лариса вмиг поверила в то, что именно она та самая, единственная, предназначенная ему Богом.

- Я скучал, я очень скучал! А ты, ты скучала? - он нежно потянул её к себе.

- Я так тебя люблю! - Она шагнула в его объятия и прижалась щекой к широкой груди.

- Милая, родная, - тихо целуя её в макушку, шептал он, - я так скучал, я так ждал этого момента!

Его теплые, чуть дрожащие сильные руки заскользили по её телу. Тугая сладкая волна прокатилась по Ларисиной спине и разлилась в груди розовым туманом.

- Я хочу тебя, хочу, хочу, хочу! Прямо сейчас! Немедля! - обжег её маленькое ушко его охрипший от возбуждения голос.

Легко подхватив на руки совсем сомлевшую Ларису, он понес её в спальню. Страсть накрыла девятым валом, закружила в горячем водовороте и счастливо обессиленных выбросила на влажные скомканные простыни.

Потом он долго водил пальцем по её атласной коже, выписывая замысловатые орнаменты. "Вот так бы и лежать, от рождения и до самой смерти...", - таяла Лариса под его ласковыми руками. За эти счастливые минуты она отдала бы все.

- Какая ты маленькая, ладненькая, - шептал он, любуясь изгибами её фигуры, - Совершенна, как статуэтка! Не сравнить с моей дурой Светкой!

Он раньше никогда не касался внешности своей супруги, и осекся, сообразив, что допустил бестактность.

Сказать по-справедливости, Лариса, разглядев его жену при случайной встрече, нашла ту даже симпатичной, на мгновение забыв, что именно эту женщину считала причиной неустроенности своей личной жизни.

Сейчас, лежа в постели с её мужем, услышав ненавистное ей имя, она вся напряглась, но старательно изображая равнодушие, лениво приоткрыла глаза:

- Что твоя Светка?

Противный нервный озноб покрыл кожу гусиными пупырышками. Лариса торопливо натянула на себя простыню, боясь, как бы он не заметил её волнения: холодно!

- Да так, ничего, - он пытался замять эту тему. - Котик, мне надо в душ.

- Иди! Полотенце возьми на полочке, в ванной.

- Спасибо, не нужно. Я принес свое, оно там у меня, в сумке лежит, в прихожей.

- С каких это пор, ты ходишь ко мне со своим полотенцем?! - Лариса, окончательно стряхнув наваждение близости, начала заводится в остром припадке ревности.

- Не злись, моя зайка, мне и так тяжело! Дома просто житья не стало! Жена что-то подозревает! Она копается в моих вещах, присматривается, принюхивается как ищейка! И главное, мне ничего не высказывает! Даже Димку подучила шпионить: что папа делал, с кем говорил по телефону. Сегодня я еле удрал! Сказал, что к Андрюхе на дачу, в сауне кости погреть, расслабиться. Она и сумку сама собирала, чтобы потом все дотошно проверить! Я устал от всего этого, так устал! Только здесь, с тобой, я чувствую себя человеком, а не её подопытным кроликом! Ты хоть не мучь меня, моя лапка! - он жалобно поглядел на неё и пошел в ванную.

Посмотрев ему вслед, она откинулась на подушки, раздраженно барабаня пальцами по простыне: "Не мучь, не мучь! Да что он знает о мучениях! О беспросветной ночной тоске в одинокой холодной постели; об унылых выходных днях, тянущихся в невыносимом ожидании одного единственного звонка; о том, как безвкусен ужин, которым некого кормить! Житья ему дома не стало! Но он сам установил правила этой игры и кто виноват, что его роль оказалась, не так приятна, как ожидалось? В его власти все изменить, так чего же он ждет?"

Шум воды в ванной прекратился, и он вошел в спальню, кутаясь на ходу в банный халат. Она подарила этот халат ему на день рождения, специально для таких свиданий. Вместе с Ларисой халат терпеливо ждал, когда придет хозяин. Каждое утро, войдя в ванную, она припадала к халату щекой, вдыхая едва различимый родной запах.

- Господи, как у тебя хорошо, спокойно! - блаженно раскинувшись, Он повалился на кровать.

- Так оставайся, мой милый, в чем дело?

- Лара, мы же с тобой договорились! Я не скрывал, что женат. Ты сделала выбор, и тебя все устраивало. Не надо, котик, не начинай все сначала. Я люблю тебя, но ты должна потерпеть. Сейчас развод погубит мою карьеру. На любовниц закрывают глаза, пока живешь в законном браке. Но, боже упаси, затевать развод! Пусть напоказ, но семья - прежде всего! Черт бы побрал этих ханжей! Когда я займу главное кресло, сам буду решать, как и с кем, мне жить. Осталось подождать немного. Ну не плачь, не плачь, моя родная! Я люблю только тебя, мой ангел!

Он губами ловил срывающиеся с её ресниц капельки, целуя блестящие от слез глаза. Лариса прижалась к нему и, уткнувшись в подключичную ямочку, незаметно задремала, убаюканная журчанием его слов.

Когда она проснулась, за окном было уже совсем темно. Хотелось пить. Осторожно, чтобы не разбудить его, она выскользнула из постели и пошла на кухню...

В коридоре чуть не споткнулась о его спортивную сумку. Сон пропал. Она включила свет и с отвращением смотрела на сверкающий замочками баул.

Вспомнив, как пронзительный миг счастья рассыпался горечью лютого разочарования, она задрожала от гнева. На него! На себя! К тому же, сегодня впервые он осмелился заговорить о жене в её, Ларисиной, постели! Быть может, у него есть еще кто-то! Еще одна наивная дура, на чьих простынях он вспоминает и жену и Ларису?! Понимая, что несет уже полный бред, она горела синим пламенем ненависти и уже не могла остановиться.

То, что так долго подспудно, подсознательно копилось, что было беспощадно задушено и старательно притоптано - теперь клокотало. "Сколько еще ждать? Год? Два? Господи, а ведь его устраивает такая параллельная жизнь! Он никуда не торопится, не желает что-то менять!" - пораженная этим открытием, Лариса блуждала глазами по прихожей, словно ища ответ на все вопросы.

"Она явно что-то подозревает: копается в моих вещах, присматривается, принюхивается как собака-ищейка. Она и сумку сама собирала, чтобы потом все дотошно проверить!" - вспомнились его слова о жене. "Тебе не придется искать, милая!" - Лариса мгновенно поняла, что ей надо делать. Шмыгнув в ванную, она схватила с сушки свое любимое банное полотенце и, побрызгав на него туалетной водой, вынесла в прихожую. Вытянув из сумки вещи, она вычленила из них его полотенце и стала пристраивать свое. Взгляд упал на маленький серо-голубой клубочек, брошенный впопыхах на обувную полку. "Ты мне тоже пригодишься!" - она сунула шерстяной шарик в середину сложенной махровой ткани.

- Лара, ты где! - раздался из темноты спальни сонный голос.

Покончив с сумкой, она затолкала его полотенце в шкафчик прихожей и захлопнула дверку. Сердце отчаянно колотилось.

- Ириска, куда ты пропала?! - вновь послышался капризный призыв.

Напустив безразличный вид, она открыла дверь в спальню и нежно проворковала: "Иду, дорогой, иду, любовь моя!"


© Инесса


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!