Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Второй закон эзотерики

("Ирония судьбы" на новый лад)

Крайняя степень любви - самоотречение, а нормальная - чувство собственности...


Угадайте - о чём может думать тридцатипятилетняя женщина одетая в кожаную куртку турецкого производства и сапоги не первого сезона, которая стоит перед сверкающей витриной с самодовольными манекенами, выряженными в самые разнообразные шубы.

Догадались?

Ничего подобного. Софья Петровна думала сейчас совершенно о другом - стоит ли принимать предложение Вадика встречать вместе Новый Год. Витрину с шубами Софья Петровна видела сотни раз, проходя мимо неё на работу и, конечно же, присмотрела себе одну - симпатичненькую, за несколько тысяч долларов. Она её так подробно и часто разглядывала, что знала каждую ворсинку чудесного меха. Только вот, для того, чтобы её купить, Софье Петровне придётся три года работать в своей парикмахерской. На Вадика, имеющего неопределённый статус её ухажёра, надежды мало. Зарплата водителя не позволяет подобных вещей.

- И вообще - для кого это всё выставляется, - с раздражением думала Софья Петровна.

- Хочешь, это будет твоим? - раздался сзади мужской голос.

Софья Петровна зажмурилась. По всем законам сериалов и "дамских" рассказов позади должен стоять "Мерседес" последней модели, а рядом - потрясающе красивый миллионер, сражённый очарованием Софьи Петровны. В том, что она была очаровательна, Софья Петровна не сомневалась ни секунды. Отражение в витрине прямо говорило об этом. А настоящим женщинам, вообще, приходится смотреть в зеркало только для того, чтобы лишний раз убедиться в своей неотразимости.

Софья Петровна медленно открыла глаза и обернулась. "Мерседеса" с миллионером и в помине не было. Позади стоял мальчуган лет пяти, а присевший на корточки мужчина старательно повязывал ему шарф, очевидно снятый со своей шеи.

На её лице отразилось такое разочарование, что мужчина, мельком глянувший в её сторону, искренне расхохотался.

- Простите. Вы, наверное, отнесли эту фразу к себе? Я сыну шарф предложил.

Софья Петровна скептически оглядела кулем намотанный шарф, молча протянула мужчине пакет с продуктами и, присев возле малыша, исправила положение.

- Тебя как зовут? - спросила она мальчика.

- Лёфа, - ответил тот, - я "ф" не выговариваю, у меня зуб выпал.

- Ты, Лёша, папе не позволяй это делать, пусть тебе мама шарф повязывает. Мамы это лучше умеют.

- У меня нет мамы, - строго глядя ей в глаза, сказал Лёша.

- Вот как..., - Софья Петровна поднялась и протянула малышу руку.

- Удачи тебе, Лёша.

Забрав у мужчины свой пакет, она повернулась и пошла.

- Спасибо, - раздалось ей вслед.

- Красивый голос, - мельком подумала она.


В Москве Софья Петровна оказалась отчасти по воле случая, отчасти из-за стечения обстоятельств. Три года назад она развелась с мужем и некоторое время жила вместе с сыном у своей матери в небольшой двухкомнатной квартире в центре Ростова. Примерно в то же время фирма, в которой Софья Петровна работала старшим менеджером в отделе продаж, потерпела крах, и весь персонал в течение одного дня был уволен без выходного пособия. Помыкавшись некоторое время в поисках работы, она уже хотела идти продавцом в булочную, но тут из небытия возникла старинная подруга собравшаяся в Москву на заработки.

- Поехали, не будь дурой! Что ты здесь будешь делать? Ни работы, ни мужиков нормальных. А там... Москва, одно слово.

С мужиками у Софьи Петровны действительно была напряжёнка. Прожив с мужем почти десять лет, она, с какого-то момента, забыла о существовании других особей противоположного пола. Многие люди в браке окукливаются как насекомые, и вся их жизнь сводится к бегу по замкнутому кругу - дом, работа, рынок, дом. Помог разорвать этот круг Софье Петровне бывший муж. В последние два года их жизни он радикально сменил свою систему ценностей, и если она искренне полагала, что его основная обязанность зарабатывать деньги, то он - услаждать себя выпивкой, что и послужило причиной скоропостижного развода. После раздела нехитрого имущества Софья Петровна с сыном перебралась к матери, и отец с ним практически не встречался. Иногда раздавался телефонный звонок - в трубке что-то шуршало, потом доносились гудки отбоя. Вот и всё.

Одним словом, Софья Петровна, хорошенько всё взвесив, согласилась ехать.

В Москве их не ждали. Правда, квартиру удалось найти довольно быстро, но припасенные деньги стремительно кончались, а подходящей работы так и не было. Увидев на скромной парикмахерской объявление "Требуется мастер", Софья Петровна решительно тряхнула головой, вспомнила, что когда-то посещала курсы парикмахеров и открыла дверь. К немалому удивлению её взяли. Подруга, потолкавшись в приёмных разных фирм ещё пару недель, вернулась в Ростов, а Софья Петровна осталась жить в однокомнатной квартире недалеко от метро Щёлково. Зарабатываемых денег хватало только на то, чтобы оплачивать квартиру, кое-как питаться и одеваться, а остаток отсылать матери. Обещанные московские мужики к ней в очередь, с предложениями рук и сердец не стояли. А месяца три назад в её жизни возник Вадик, работавший водителем в каком-то банке. И всё бы ничего, но уж больно примитивно он был устроен. Скучно с ним было Софье Петровне и тоскливо. Через неделю после их знакомства Вадик заехал к ней в парикмахерскую на подержанном БМВ.

- Купил, вот, - гордо указал он на машину, - отпросись, поехали.

- Куда?

- Освящать.

- Зачем? - прыснула Софья Петровна.

- Положено, - нахмурился Вадик, - все мужики так делают.

- Благословляется и освящается колесница сея..., - басил мордатый батюшка, кропя машину святой водой, а Софья Петровна смотрела на счастливую физиономию Вадика и от души просила:

- Господи, сделай так, чтобы он сам отстал от меня, по-хорошему...


Тридцать первого декабря парикмахерская работала до шести вечера. Несмотря на праздник, поток клиентов не уменьшался, и когда возле неё раздалось: - Здравствуйте, - она даже не расслышала.

- А я стричься пришёл, - раздалось откуда-то снизу, она оглянулась и увидела Лёшу.

- Здравствуйте, - повторил Лёшин отец, - постричься можно?

- Конечно, - она подозрительно взглянула на него, - каким ветром?

- Да вот, проходили мимо, решили постричься, зашли, а тут вы, оказывается.

Софья Петровна недоверчиво покачала головой и усадила его в кресло, а Лёшу на стул, вручив ему книжку про "муху-цокотуху". Она терпеть не могла чересчур разговорчивых клиентов, но мужчина, сидя в кресле, молчал как рыба. Это ей понравилось. Закончив, она прошла с ними к кассе и назвала требуемую сумму. В этот момент сзади хлопнула дверь, и донеслось жизнерадостное:

- Здорова, девчонки! С Новым Годом!

Вадик подошёл к ней и, не обращая внимания на стоящих рядом, загомонил:

- Ну всё, я там такой стол организовал! Когда за тобой заехать?

Пожилая кассирша знавшая об отношении Софьи Петровны к Вадику покосилась на неё:

- Господи! Новый Год - с кем и как проведёшь, так и проживёшь.

А Софья Петровна неожиданно сказала:

- Ничего не будет, Вадик, ко мне муж приехал, с сыном.

И демонстративно прижала к себе Лёшку.

Вадик оторопело посмотрел на неё, перевёл взгляд на мужчину, покачал головой:

- Ну, ты даёшь, - повернулся и пошёл к выходу.


Услышав, как хлопнула входная дверь, она подтолкнула Лёшу к отцу.

- Извините, так получилось.

- Да ничего. Так куда нам приходить? - мужчина выжидательно смотрел на неё.

- В каком смысле? - не поняла Софья Петровна.

- Новый Год встречать, по-семейному.

- Вы серьёзно?

- Абсолютно.

Софья Петровна на секунду задумалась, а потом назвала адрес. В конце концов, сидеть дома одной - радости мало, а куда-то идти без средств - тем более.

- Мы будем в одиннадцать, - уточнил мужчина.

Она кивнула головой, уже жалея о содеянном и пробормотав - "Клиенты ждут" - торопливо ушла в зал.

- Дура! Тебе это надо? - ругала она себя последними словами, - А может, не придут?

Настроение было безнадёжно испорчено.


Позвонив в Ростов матери, поговорив с сыном и поздравив всех с праздником, Софья Петровна присела к накрытому столу и посмотрела на часы. Пять минут двенадцатого.

- Не придут.

Она не любила непривычное общество и сейчас перспектива провести новогоднюю ночь с незнакомым мужчиной, хотя бы и в компании малыша, не очень радовала. Софья Петровна поднялась, подошла к зеркалу и ещё раз критически осмотрела себя. Купленное на отложенные деньги чёрное платье выгодно облегало фигуру и оттеняло пышную гриву рыжих волос. Она выглядела вступающей в пору расцвета особой, глубокой женской красоты, которая делает женщину неотразимой.

Промурлыкал звонок в прихожей.

- Может быть, не открывать? - мелькнула мысль, но Софья Петровна тут же её отогнала - люди тащились неизвестно откуда! Она пошла к двери.

Мужчина держал в руках несколько пакетов и цветы, даже у Лёшки была в руках огромная коробка конфет.

- Мы тут кое-что прихватили, нехорошо являться с пустыми руками.

Раздевшись, они прошли в комнату. Хороший деловой костюм, повеяло туалетной водой. Софья Петровна внимательнее оглядела его. На вид - лет сорок, довольно симпатичный, в лице чувствуется характер...

- У вас лишний фартук найдётся? Давайте мы вам поможем.

Софья Петровна, поставив в вазу цветы, отрицательно покачала головой.

- Я уже всё приготовила, прошу... Проводим старый год.

Мужчина окинул одобрительным взглядом сервированный стол и подтолкнул к нему Лёшу. Обычная застольная суета, раскладывание по тарелкам. Софья Петровна не часто принимала у себя гостей, и сейчас ей даже нравилось исполнять роль хозяйки.

Мужчина вопросительно взглянул на неё.

- Вы, что предпочитаете - коньяк, вино?

Достав из пакета бутылку "бургундского", мужчина открыл и разлил вино в фужеры. Лёшке налили "спрайта".

- За старый год! И за знакомство. Кстати, я даже не знаю, как вас зовут!

- Софья Петровна, - она церемонно склонила голову.

- Виктор Семёнович, а с Алексеем вы уже знакомы.

- Да, - Софья Петровна посмотрела на Лёшку и улыбнулась ему, - с него всё и началось, - она вспомнила их первую встречу.

Тот утвердительно кивнул головой, вылавливая в салате "Мимоза" вилкой кукурузины. Выпили.

- Редкое имя - Софья.

- Отец настоял. Мать хотела назвать Ниной. Говорила - Софьей нельзя, все будут называть Сонькой, но отец был человек упорный.

Виктор улыбнулся.

- И правильно. Красивое имя.

Некоторое время раздавался только стук ножей и вилок, прерываемый дежурными фразами. В углу негромко бормотал голосом Максима Галкина телевизор, периодически расцвечиваясь фейервеками. Наконец на экране появился Президент и, после его поздравления, возникла Спасская башня.

Виктор открыл шампанское. Двенадцатый удар, Новый Год!

- С Новым годом, Софья Петровна!

- И вас, и тебя Алёшка, - она протянула свой бокал Лёшке, тот коснулся его и серьёзно выпил "спрайт" смешно морща нос от пузырьков.

Ну улице грохнуло и всё небо расцветилось от ракет. Они встали, подошли к окну.

- Странная сегодня ночь. Римейк "Иронии судьбы", - Софья иронически умехнулась.

- Может быть, - Виктор похлопал себя по карманам, - вы не курите?

- Нет.

- Тогда и я не буду. Давно собирался бросить, да всё повода не было. А тут, как раз, Новый год - значит и новая жизнь.

Вскоре Лёшка начал клевать носом. Софья потрепала его вихры.

- Давай-ка, дружок, я тебя уложу.

Она достала подушку, плед, уложила Лёшку на диван и заботливо подоткнула углы, как всегда это делала, укладывая спать сына. Сразу защемило...

Лёшка благодарно посмотрел на неё сонными глазами и погладил по руке.

- Ты хорошая.

- Всё, спи...

Убрав до минимума громкость телевизора, она вернулась к столу.

- Почему вы нас пригласили? - Виктор долил шампанского.

- Я? - она растерянно посмотрела на него, - И в мыслях не было. Нужно было как-то выкручиваться..., - она осеклась, - Вы не обиделись?

Виктор улыбнулся.

- Нисколько. Зато - честно. Но, наверное - всё к лучшему. Знаете, второй закон эзотерики - бесполезных действий не бывает.

- Думаете?

- Точно. Это мне один крупный специалист из Костромы сказал.

- ...А что с лёшиной мамой?

Он помрачнел.

- Автокатастрофа. Лёшке год всего был.

- Наверное вы очень любили её?

- Любил... если существует такое понятие как любовь.

- Наверное, - Софья подумала о своей семье, последних годах совместной жизни. - Мне кажется, что крайняя степень любви - это самоотречение, а нормальная - чувство собственности. Ведь, как не смешно - мы нередко сами отравляем жизнь тем, кого любим.

- Это жизненный опыт?

- Наверное. С годами начинаешь постигать горькие истины - что счастье это мираж, который отодвигается тем дальше, чем больше к нему стремишься. ...А что это я вас разговорами кормлю? Давайте, что-нибудь вкусное...

- Спасибо. Сыт. Я вообще ем мало. И готовить терпеть не могу, только вот, ради Лёшки, - он оглянулся на спящего сына.

- Встречное любопытство - а вы давно одна?

- Три года. Банальная история. У меня тоже сын, примерно ровесник вашему, сейчас он у мамы.

- Наверное, все эти истории банальны. Когда читаешь в книгах описание других семей, думаешь - до чего мы все одинаковые. Те же поступки, слова, жесты, позы. Разница в географии. Вам, москвичкам, несколько легче быть самостоятельной...

- Я не москвичка. Приехала из Ростова. И вот как раз за этим - стать самостоятельной.

Он ошеломлённо посмотрел на неё, полез во внутренний карман, достал паспорт, открыл на нужной
странице и протянул Софье.

- Боюсь - ситуация настолько невероятная, что приходится выкладывать доказательства. Земляки!

Она взглянула на прописку и подняла на него удивлённые глаза:

- Господи! Вы и живёте на Текучёва. Это через три дома от меня.

Виктор озадаченно покрутил головой.

- М-да. А говорят у нас страна большая...

Сразу установилась другая атмосфера. Они уже болтали оживлённо и легко, вспоминая свой город, отыскивая общих знакомых...

- Хотите чаю?


Поставив чайник, она подошла к окну и прижалась к холодному стеклу. Внизу мерцали огни, во всех домах светились окна.

Он неслышно подошёл сзади и мягко обнял её за плечи.

- Странно. У меня такое ощущение, что я тебя знаю всю жизнь, но всегда был где-то далеко, а вот сейчас - вернулся... и пахнет от тебя чем-то знакомым.

Она улыбнулась.

- Витя. Это всё - новогодняя ночь и шампанское. А завтра всё пройдёт. Не надо усложнять.

- Мне ведь не двадцать лет. Не знаю что это, но мне очень хочется взять тебя на руки и спрятать ото всех.

Софья уткнулась носом ему в плечо

- Угу. А женщина, в силу генетической памяти, ищет защитника. Пошли чай пить, - они вернулись в комнату, опять поговорили о Ростове.

- Где ты там?

- На заводе.

- А здесь что?

- Встретиться кое с кем, и сыну Москву показать...


Он уже вызвал такси и будил Лёшку. Тот долго не мог понять где они. Софья увидела как подошла машина.

- ...Ну вот, и всё. Спасибо за компанию, заглядывайте, как будете в наших краях. Она протянула Виктору руку, тот осторожно пожал.

- Софья, я прощаюсь не надолго.

- ...Мне тоже не двадцать лет, - мягко улыбнулась она и присела перед Лёшкой.

- Ну, давай, Алексей, будь молодцом..., - потом вспомнила, - подожди, у меня для тебя есть подарок.

Софья метнулась в комнату, достала медвежонка, которого купила сыну и протянула Лёшке.

- Держи, будешь с ним спать и сказки рассказывать на ночь.

- Спасибо, - малыш прижал медвежонка.


Первого и второго парикмахерская не работала. А третьего Софья на работу не пошла. Захандрила. Новогодняя ночь выбила из привычной колеи - и эта парикмахерская, да и вся её сегодняшняя жизнь показалась какой-то дурацкой бесконечной мелодрамой. Она вспоминала новогоднюю ночь, нежные тёплые руки Виктора, Лёшкины слова и ругала себя:

- Идиотка, идиотка идиотская! Расклеилась, рассиропилась! Надо было к Вадику поехать.

Раздался звонок в дверь.

- Кого ещё несёт? - она решила не открывать.

Но звонок тилинькал настойчиво, и она подошла. На пороге стоял Виктор, он держал в руках большой чёрный пластиковый мешок. Из-за мешка выглядывал Лёшка.

- Привет!

- Привет.

- Ну вот, все дела закончены, уезжаем.

Софья вежливо улыбнулась.

- Молодцы что зашли, счастливого пути.

- Нет, ты не поняла. Мы - это мы втроем, вместе с тобой. Поедем?

Софья растерянно-тревожно смотрела на него.

- Куда?

- Домой.

Сбоку подобрался Лёшка, вопросительно заглянул в глаза.

- А у меня зуб растёт. Показать?

Софья почувствовала, что ноги её не держат и присела на стул.

- Нет, ребята, как же так... не готова я, и надо вещи собрать...

- Брось всё, оставь хозяйке. Ключи - соседям. Возьми самое необходимое. Поехали, карета у подъезда.

Софья подошла к окну. У подъезда стояла белая "Волга".

- Говорил, что на заводе работаешь... А чего ж вы раньше пешком?

- А я и работаю на заводе - замдиректора. А пешком... да люблю по Москве бродить. Память сердца. Поехали, есть такая примета - с кем Новый Год встретишь, с тем и проведёшь его, - он улыбнулся, - А может и всю жизнь?

Опять подошёл Лёшка.

- Тётя Софа, поехали.


Софья все еще выглядела растерянной, ком подкатывал к горлу, но было ощущение начинающейся новой жизни. Совсем другой, непохожей на предыдущую:

- Поехали.

Виктор подошёл к ней и взял куртку из рук.

- Только вот... в машине, конечно, тепло, но я думаю, в этом тебе будет уютней.

Он раскрыл мешок и извлек из него шубу.

Ту самую.


© С. Горохов


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!