Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Без тайной опоры

Мой супруг не может решить, с кем же он останется! Причем, так как выбор этот для него мучителен, он взывает к моему пониманию, терпению и состраданию. А мне даже водка не сострадает...


Я лежала в постели и думала. Водки было выпито столько, что я не могла пошевелиться. Но мозг (боже мой!) продолжал работать, как ни в чем не бывало. Все было кончено. Муж ночевал с другой женщиной в квартире, которую снимал на деньги, украденные у меня. Из близких оставался сынуля, но ведь он - только ребенок. Я не могла поверить в очевидное, настолько оно было ужасным. Все жертвы, страдания, труд - напрасно, за преданность - предательство. Хотелось выбежать на улицу и кричать: Люди, помогите!!! Это несправедливо! Этого не может быть! Но ноги и руки не шевелились, работал только мозг. Не сойти бы с ума...

Я мечтала о любви с детства. Может быть, потому, что недостаточно любви и ласки было в семье. Родители работали, да еще вечерами подрабатывали, ни домработницы, ни бабушки, все бегом, да не выспавшись, какая уж тут ласка! Конечно, труднее всего было матери, поэтому второго ребенка она не хотела (когда я вышла замуж, она рассказала мне, что со мной месячные у нее прекратились уже после 12-недельного срока беременности). Моя старшая сестра была почти на четыре года старше меня, и вот ей-то и поручали за мной следить. Это невероятно, ведь она была маленькой девочкой, а мама ругала ее за то, что ребенок (то есть - я) не спал днем или плохо поел. Наверное, она еще тогда стала ревновать. Одно время у меня была няня, я плохо ее помню, но ощущение тепла, любви ее было самое сильное. Вот ведь как бывает! Чужой вроде человек! Но остальным было совсем не до меня. Потом был детский сад с его обыденными ужасами: Не съешь - вылью за шиворот! И ведь верила, давилась, потом тошнило. Не спишь - накрывают одеялом с головой, лежишь, задыхаешься, в туалет нельзя. Словом, забота, любовь... Потом - школа. Училась я хорошо и легко, но дома ругали даже за "четверки". То есть моих подруг за это хвалили их родители, а меня ругали. Наверное, мать с отцом считали, что чем строже они будут, тем большего достигнут дети. Но мне казалось, что как ни старайся, все равно хорошей не будешь. И теперь, прожив жизнь, я знаю точно: любовь нельзя заслужить. Она либо есть, либо нет, и как ни старайся, не появится. Это - дар божий. А тот, чью любовь попытаешься заслужить, будет просто пользоваться этим. Но поняла я это слишком поздно.

Я рано стала читать "взрослые" книги, и не чувствуя другой любви, стала мечтать о любви мужчины. Меня, юную дурочку, мама не удосужилась научить ничему, что должна знать женщина о мужчинах и о жизни вообще. Наверно, нельзя упрекать ее в этом, ведь когда я подрастала, она тяжело болела, подозревали рак. Все обошлось у нее. Но не у меня. Отец позаботился о том, чтобы в "иксах" и "игреках" я разбиралась лучше всех, этого хватило для того, чтобы с блеском поступить в один из московских ВУЗов, но для жизни, увы, этого было явно недостаточно. Нужны были знания матери. Но ей было не до меня.

Я поступила в ВУЗ, где готовили линейных руководителей нижнего уровня для разных отраслей промышленности. Теперь мне ясно, что руководителем мог стать только мужчина из соответствующей семьи. Почему даже этого не объяснили мне родители тогда? Нечего мне было делать в этом блатном заведении. А уж если я там оказалась, то надо было не красный диплом зарабатывать, а постараться удачно выйти замуж, т.е. не сидеть днями и ночами над книгами, а заниматься своей внешностью и общением с мальчиками-мажорами, чтобы иметь возможность выбрать из них не самого тупого жлоба. Но я с детской открытой душой ждала любви, не понимая даже, что это такое, и пару раз мне пришлось пережить весьма неприятные ситуации. Удивительно, что будучи такой неопытной и доверчивой дурехой, я, тем не менее, вышла замуж за одного из своих сокурсников и даже прожила в браке 14 лет. Конечно, это был нищий провинциал, но сын от него - здоровый и красивый, так как он и сам был таким. А вот теперь я думаю, что помимо моего обаяния, не последним аргументом в пользу брака для него была подмосковная прописка. Или нет? Может, все-таки любовь? Боже, какая боль… Почему-же водка не дает анестезии?!

Мы познакомились на студенческой вечеринке, его звали Володей, он был красивый, высокий, держался с достоинством. Я мгновенно влюбилась, мы встречались около года, конечно, согрешили, а когда я забеременела, решили пожениться. Надо было съездить и к его, и к моим родителям, познакомиться и, так сказать, получить благословение. Думаю, что я понравилась Володиным родителям, еще бы, девочка стройная, симпатичная, застенчивая, во всяком случае, они отнеслись ко мне хорошо тогда, да и теперь держали мою сторону. Визит к моим родителям, однако, был симптоматичен. Реакция моей мамы состояла, во-первых, в том, что она с завистью в голосе и во взгляде сказала, что, мол, надо же, какой красивый парень, а во-вторых, в том, что она попыталась (в первый раз!) рассказать мне о том, откуда дети берутся, то есть как этого избежать. Отец же сказал, что если любовь, то женитесь, конечно, однако надо бы тебе, дочь, знать о том, что выйдя замуж за иногороднего, ты и сама утратишь право на подмосковную прописку. Ну, что же, я была влюблена, беременна, я хотела этого мужа и этого ребенка, мне было все равно. Но дело в том, что это была ложь! И это, то есть зависть и ложь, было едва ли не основным, определившим наши взаимоотношения, да и мою судьбу.

Итак, мы поженились. Мне казалось, что я вхожу в сияющие врата, за которыми рай. Мы жили в студенческом общежитии, почти не расставались, вместе учились, вместе отдыхали, любили друг друга. Рождение ребенка, однако, представлялось проблемой, так как в общежитии жить с детьми запрещалось. Решено было сдать сессию досрочно, после родов мне и малышу пожить у родителей, а Володе ходить на занятия, писать лекции и курсовые за нас обоих, чтобы я только сессию приезжала сдавать. Оставались две сессии и диплом.

Мне было двадцать лет, когда я родила сына. Он был очарователен! Я знаю, так скажет каждая мать. Но он был настолько очарователен, что мне завидовала сестра, которая тоже была замужем и тоже родила сына (с разницей в один месяц со мной). Вот, опять зависть… Тогда мне это показалось странным, а теперь я понимаю. Я тоже могу кому-то позавидовать, но никогда не завидую людям, которых люблю. То есть в этом-то все и дело: если человека любишь, то порадуешься за него, а если не любишь - позавидуешь. Да, кстати, с точки зрения родителей, сестра правильно вышла замуж: за москвича из профессорской семьи, с большой квартирой. Не знаю, был ли с ее стороны тут расчет, или просто повезло ей, это не мое дело. Я вот только думаю, ну если родители этого хотели для нас обеих, почему же учили нас другому? Не потому ли, что понимали: если мы вырастем расчетливыми стервами, это и против них самих может обернуться? Вот и опять ложь. И опять забота лишь о себе. И опять отсутствие того, в чем и состоит смысл жизни - отсутствие любви.

Сына я обожала. Было очень трудно, выспаться казалось несбыточной мечтой, но я обожала его. И это время, пожалуй, было самым счастливым, потому, что все было наполнено любовью. Мы назвали сына Дмитрием, что означало "защитник". Быть может, это будет символичным. Во всяком случае, теперь он - единственный, кто может защитить меня от одиночества и нелюбви. А я - его.

Счастье тех дней, однако, плавно перетекло в кошмар.

На четвертом курсе, весной, состоялось распределение. Вы знаете, что это такое? Решение принималось следующим образом: был вывешен список вакансий и список студентов, ранжированный по успеваемости. В списке студентов я стояла на первом месте, то есть могла выбрать любую из предлагавшихся вакансий, тот, кто следовал за мной - выбирал из оставшихся вакансий и т.д. Предлагалось только одно нормальное место - в Ленинграде. Я могла его выбрать, но нужно было место и для моего мужа, который был примерно в середине списка. Обычно бывает наоборот: мужчина едет на работу, говорит, что женат, нужно рабочее место, жилье и прописка для жены, это - не проблема. Но совершенно неоднозначно было, как прореагирует администрация предприятия, если приеду я и скажу, что надо устроить мужа. Это что за мужик такой, которого жена пристраивает? Вообще-то, они обязаны были взять специалиста любого пола с семьей, но понятно было, что могут попытаться от этой обязанности уклониться. Причем решать эту проблему пришлось бы именно мне, для этого ездить в Ленинград, возможно, много раз. А тут на руках грудной ребенок, да и родители так уговаривали ехать домой, дескать, там наверняка с жильем обманут (это, как правило, так и было), а вы можете жить у нас, да и с малышом поможем. Короче, смалодушничала я. Муж не хотел, но я настояла, и родители сделали для нас так называемый "вызов", то есть направили в ВУЗ письмо с предприятия, на котором работали сами, с просьбой распределить таких-то молодых специалистов (пофамильно) на это предприятие. Так нас и распределили. Затем была сессия. Я уехала в Москву, мама взяла отпуск и осталась с внуком. В следующую сессию с ним оставалась свекровь, а на время подготовки и защиты диплома - моя бабушка. Так что закончить институт и получить красный диплом мне действительно помогли. Но ужас заключался в том, что уставшая, замученная моя мама, кажется, возненавидела нас за это. Она и раньше завидовала нашей молодости и сексуальности, а тут (после той сессии, когда она оставалась с Димулей) началось что-то неподающееся анализу. Ужасающие скандалы она устаивала без всяких причин. Обвинения и оскорбления сыпались на голову моего мужа, который может и не все умел сделать правильно, но, видит бог, старался помочь, и пеленки стирал, и борщи варил. Я была между матерью и мужем, и удары сыпались на меня с обеих сторон. Причем каждый раз, чтобы урегулировать ситуацию, нам с мужем приходилось униженно просить прощения непонятно за что. Мы-то готовы были унизиться, но психологический парадокс был таков, что коль скоро мы признавали свою вину, то мать укреплялась в сознании своей правоты, и в дальнейшем, соответственно, вела себя так же и даже хуже, таким образом, ситуация не только не разрешалась, но усугублялась. Однажды летом, во время очередного скандала, мать кричала и грязно обзывала Владимира и, видя, как он ломает в руках какую-то вещицу, чтобы сдержаться и не ответить тем же, вдруг плюнула ему в лицо. Я стояла рядом и поняла, что она сделала это специально, чтобы спровоцировать его. Он выругался. Я и сейчас помню, что именно он сказал. Он сказал: "Скотина вонючая". После этого мать вызвала милицию, сказав, что зять дерется, знает каратэ и может убить. Вы не верите? Я знаю, что это кажется невозможным, но все так и было. Скандал моментально прекратился, потому что все были шокированы. Когда милиция приехала, в доме стояла тишина, они ничего не поняли, но поступили просто: они спросили моего мужа, прописан ли он в этой квартире, выяснилось, что нет, тогда они сказали, что лучше ему уйти, иначе хозяева могут потребовать составления протокола, тогда придется его для начала задержать на 15 суток, потом разбираться. На следующий день Володя должен был ехать на сборы по линии военной кафедры. Он переночевал на вокзале и утром уехал. Мне было сказано, чтобы я собирала свои и детские вещи и уезжала с сыном к свекрови, а "вызов" наш на работу будет аннулирован. Каково? Теперь уже не то, что Ленинград, ничего, кроме Зажопинска, нам не светило. Это с красным-то дипломом!

В состоянии аффекта я написала письмо свекрови, получила ее согласие на приезд, попросила отца достать билеты и стала готовиться к отъезду. Тут вдруг отец, который и все это время пытался помирить враждующие стороны, сказал, чтобы я написала мужу и уговорила его опять просить прощения у тещи (за что?), пусть, дескать, он напишет письмо, и ты, дочь, тоже проси прощения и со всем соглашайся, авось, уговорим маму. Все так и было сделано. Я осталась дома, "вызов" не аннулировали. Кстати, вот я думаю, а можно ли было его вообще аннулировать? Ведь этот документ прошел через два министерства, распределение давно закончено, и как предприятие объяснит, что еще вчера специалисты были нужны, а сегодня уже нет? В советской плановой экономике вряд ли это было возможно. Может, это просто был шантаж, способ подавления? Но я верила всему, что говорили родители. Тогда мне и в голову не могло прийти, что они могут быть эгоистичны, лживы, или что-то еще подобное. Это я всегда была плохая, а они были безгрешны "по определению".

Прошло лето, прошел осенний семестр, я защитила диплом, все было более или менее нормально (воистину, все в жизни относительно!), и мы с мужем приехали на работу. Предприятие было режимным, надо было оформить допуск к секретным сведениям, делалось это месяца два-три, поэтому пока я работала няней в детском саду, а муж - на строительстве жилого дома для сотрудников предприятия. Зарплату нам должны были выдать, когда мы сможем пройти на территорию предприятия. Как только мы на продолжительный срок оказались все вместе в одной двухкомнатной квартире, скандалы возобновились. Однажды отец завел разговор о том, что раз мы живем вместе, то всю зарплату мы должны отдавать родителям. Надо сказать, что меня всю жизнь держали "в черном теле", я донашивала вещи, оставшиеся от сестры, и выпросить какую-либо тряпку для меня было очень трудно. Поэтому тут я сказала, что, мол, неужели я, взрослая женщина, буду спрашивать разрешения купить себе новые трусы, а мне будут после инвентаризации моего белья указывать, что можно еще и имеющиеся заштопать, и, дескать, давайте будем в общую "кассу" складывать только деньги на питание и хозяйственные расходы. На что отец заметил, что наши зарплаты не покроют этих расходов. Впервые я усомнилась, ведь зарплата и у меня, и у мужа была намного больше, чем те суммы, которые нам давали родители и на которые мы жили в Москве, будучи студентами. Отец предложил завести тетрадь для учета всех расходов, тогда за 2-3 месяца мы сможем убедиться. Все с этим согласились. Но после подведения итогов выяснилось, что потрачено в расчете на человека существенно меньше того, что мы тратили в Москве. По странному совпадению через несколько дней после этого состоялся чудовищный скандал, и нам было сказано, чтобы мы сняли себе жилье и уходили. Квартиру мы искали около месяца, каждый день родители интересовались, долго ли еще им нас терпеть (кроме этого, мы ни о чем не разговаривали), а однажды мать сказала: "Вы так долго не можете найти квартиру потому, наверное, что ищете квартиру с удобствами, так вот, убирайесь в любой сарай, а до холодов найдете что-нибудь по-лучше". Я попыталась напомнить, что у нас ребенок маленький, на что она сказала: "У любящих родителей ребенок ни голода, ни холода не почувствует".

Мы сняли комнату площадью 9 квадратных метров в двухкомнатной квартире с удобствами, в другой же комнате жила хозяйка с сыном. Прописаться пришлось в частном доме с проваливающимися полами, так как оформить временную прописку можно было лишь при наличии не менее 12 квадратных метров на человека, так что платить приходилось в двух местах. Родители даже не здоровались с нами на улице, да и мы перестали. Сестра пыталась уговорить меня помириться, но я не знала, как это сделать, да теперь уже и не хотела этого делать. Никакое терпение не может быть безграничным. Тогда сестра тоже прекратила всякие отношения со мной. Как в детстве, когда мне говорилось: или ты поступаешь так-то и так-то, или мы не будем тебя любить. В общей сложности мы не общались лет десять.

На предприятии нас поставили в самый конец общей очереди на предоставление жилья, проигнорировав то, что жилье нам было гарантировано в момент распределения, и мы имели право на его внеочередное получение. Мы попытались ходить по инстанциям, добиваясь жилплощади, и везде нам говорили: "Другим действительно негде жить, а у вас здесь родители, как же вам не стыдно просить жилье вне очереди?" Приходилось объяснять, что родители нас выставили за дверь и больше не хотят знать. В одном из таких разговоров мы и узнали, что, оказывается, право на прописку в квартире родителей, даже без их согласия, сохранялось за мной и ребенком в течение полугода с момента окончания института, т.е. часть квартиры, которую мои родители получили, между прочим, не только на себя, но и на детей, можно было отсудить. Не знаю, как бы я поступила, в любом случае было уже поздно. Ложью отца я была поражена. Он сделал это заранее, тогда, когда ничто еще не предвещало конфликта, и это при том, что всю жизнь родители твердили, что живут только для нас, детей, а самим им ничего не нужно и т.п. Теперь я знаю, что они всю жизнь так прожили: говорили одно, думали другое, а делали третье. Говорят, что при коммунистах это был способ выживания. Возможно. Но мы ведь были не чужие. Или нет? Или они привыкли ко лжи настолько, что она происходила уже не только на уровне слов, но и на уровне представлений?

Чувствовать себя бездомной было очень неуютно. Хождение и письма в инстанции не принесли результата, кроме того, что мы опозорились на весь наш маленький городок. Родители, вынужденные оправдываться перед "общественностью", поливали нас грязью. По-моему, большинство верило. Я на нервной почве вся покрылась малиновыми разводами, врач выписал успокоительное, разводы прошли, но открылся кашель, который с удушающими приступами и прожилками крови в мокроте продолжался около полугода. Я прошла несколько курсов лечения антибиотиками и большими дозами витаминов, а много лет спустя на плановом обследовании рентгенолог с расширенными от страха глазами сообщила, что у меня в верхушках легких "небольшие кальцинатики", но "вы не переживайте, туберкулезный процесс закрыт".

Через полтора года нам дали общежитие. В тот момент комната размером 15 квадратных метров, крошечные кухня и санузел (меньше, чем в "хрущевке") показались пределом мечтаний. Это потом, когда сынуля стал подрастать, стало понятно, что спать в одной комнате, так сказать, не совсем удобно. Вообще, наша сексуальная жизнь дала глубокую трещину. Врач считала, что по ряду причин мне нельзя пить противозачаточные препараты, так как это - "гормональный стресс" (а аборт, конечно, не являлся гормональным стрессом!), спираль поставить нормально она не умела (или не хотела?), презервативов было не достать. Я считала, что надо сначала получить жилье, а потом рожать второго ребенка, в итоге было сделано шесть абортов почти без обезболивания, и сексуальные желания супруга стали вызывать у меня аллергию. Иногда он просто насиловал меня, в такие минуты мне казалось, что я его ненавижу. Я была глубоко несчастна, хотелось разводиться, но куда было идти? Я чувствовала себя абсолютно одинокой. И, как это часто в подобной ситуации случается, вдруг на горизонте появился Он.

Высокий, стройный (мой супруг к тому времени порядком растолстел), красивый, с бархатными глазами и чувственными губами, он обладал аналитическим умом и был окутан таким притягательным для женщины ореолом человека, прошедшего войну (Афганистан, спецназ, ВДВ), словом, я влюбилась. Звали его Андреем. Уже вовсю шли "перестройка и демократия", в платной клинике был решен вопрос контрацепции, но аллергия на супружеские ласки оказалась устойчивой, а тут - Он. Роман длился года два. Наверное, все в нашем городке, кроме моего мужа, знали об этом. Я была так счастлива, что готова была любить и делиться счастьем со всеми, даже с мужем, и вот таким странным образом наши семейные отношения начали восстанавливаться. Кроме того, так как и я, и Андрей имели семьи с детьми, и оба не могли себе представить ситуацию, когда надо будет посмотреть в глаза мужу (жене) и ребенку и сказать правду, и признать себя предателем, …роман наш стал угасать. Я не очень раскаивалась в содеянном, потому что это позволило мне снова стать женщиной. Я считала, что тоже имею на это право, и ведь я никому не сделала больно... А вот теперь мой муж ушел... Да если бы просто ушел!

Попробую по-порядку. Когда началась "перестойка, демократия", зарплата на нашем оборонном предприятии устремилась к абсолютному нулю, и так как в очереди на получение жилплощади стоял муж, то именно мне пришлось уволиться и пойти работать на коммерческое предприятие. На этом так называемом предприятии работали генеральный директор (он же собственник), его жена, работяги, которые им дачу строили, и я (главный бухгалтер). Торговали воздухом. Сначала я по неопытности ничего не понимала, потом поняла, что надо увольняться, пока не посадили. Но я кормила всю семью! Чтобы нормально зарабатывать, я взялась вести два баланса, один местный, трудный, с маленькой зарплатой, а другой - полупустой, организованный москвичами на тот случай, если в нашем городке, как обещают, сделают свободную экономическую зону, и с большой зарплатой. Руководство предприятия, где работал муж, с воодушевлением занималось перекачкой на лицевые счета государственных конверсионных кредитов, и вскоре трудовому коллективу и кредиторам было объявлено, что денег нет и не будет, а строительство дома, в котором мы должны были получить квартиру, в связи с этим заморозили на стадии "нулевого цикла". Через некоторое время очередникам предложили стать членами жилищно-строительного кооператива, чтобы достроить дом за свой счет. Муж уговорил меня, и я попросила у своих богатых московских работодателей ссуду. Ссуду дали с условием, что я перееду на работу в Москву, так как свободная экономическая зона так и осталась только приманкой. В Москве шеф мне снял однокомнатную квартиру. Когда я туда вошла, слезы выступили на моих глазах. Ремонта там не было лет сорок, было сыро и холодно, покореженная мебель пахла смертью (там действительно умерли один за другим два старых человека), моль и тараканы размером с мышь не стеснялись людей. Мало того, что я покинула близких... Но я уговаривала себя: надо, девочка, надо, потерпи, справишься, и твоя семья будет нормально жить! В родном городе, однако, все считали, что я уехала в Москву на положении любовницы крутого коммерсана, о чем и мужу намекали. Я старалась приезжать домой на субботу и воскресенье, но не всегда получалось, работы было очень много. Так прошло примерно пять месяцев, дом строился, я держала себя в "ежовых рукавицах" и согревалась мечтами о том, как мы заживем в нормальных условиях, ребеночка второго родим... А как вы думаете, о чем мечтал мой муж, оставшись один с ребенком, без женской ласки и заботы?

Однажды в выходной мы загорали на берегу Волги, я лежала на спине, закрыв глаза, вдруг, словно от какого-то толчка, я глаза открыла и увидела на лице мужа такую муку, какой никогда прежде видеть не случалось. Спрашиваю, что с тобой, он опомнился - нет, говорит, ничего, все нормально. Но я же видела его лицо минуту назад! И тут меня осенило: "Ты, что, влюбился, что ли, милый?" Он все и рассказал. А "все" заключалось в том, что как-то раз, не застав на месте начальника, он ждал в приемной, и секретарша, которую он уже давно знал, проявила к нему интерес и сочувствие, мол, как же тебе трудно одному-то, с ребенком, а жена-то все хвостом машет в Москве и т.п. По его словам, впоследствии, вспоминая этот разговор, он чувствовал, как на душе становится легко-легко, и в следующий раз уже специально к ней пошел. Второе их свидание закончилось в нашей супружеской постели, причем Светка сама подтолкнула, наверное, потому, что домой торопилась, к мужу, а мой-то, дурак, все медлил чего-то. Вот так. Я не могу без нее, сказал он, но и тебя не могу бросить. Я оцепенела. Когда я вопрос-то задала, это словно и не я была, а какой-то внутренний голос, я и не поняла и будто пошутила, и вдруг такое...

Прошло несколько месяцев. Мой супруг не может решить, с кем же он останется? Причем, так как выбор этот для него мучителен, он взывает к моему пониманию, терпению и состраданию. А мне даже водка не сострадает... Но это еще не все. Дело в том, что у замужней и имеющей дочь Светки тоже нет жилья. Ее семья живет в ведомственном (по линии мужа) бараке без удобств, который давно надо сносить, но деньги в этой организации тоже "кончились", кроме того, она даже и там не прописана. Почти что бомж, а уж если от мужа уйдет, то будет и не почти. Поэтому она хочет жить в нашей будущей кооперативной квартире. С одной стороны, мой муж ее понимает, а с другой - опасается, что только из-за квартиры он ей и понадобился. Поэтому он снял однокомнатную квартиру, там они встречаются, и туда он уговаривает ее окончательно переехать, не дожидаясь окончания строительства. Но она хочет подождать и "проверить наши чувства". Все очевидно, но Владимир не хочет и поэтому не может этому верить. Вообще, он словно обезумел, даже сына стал бить. Ну, не то чтобы избивать, но в бешенстве заедет чем попало и куда попало, а с его-то силушкой, ох! И мне как-то раз досталось за заступничество. Ходила потом на работу с проступающим сквозь слой пудры синяком, потупив очи долу.

За окном светлеет, скоро утро. Наконец, я забылась. Мне снится, что мы втроем (я, муж и Светка) живем в новой квартире, только почему-то детей наших нет (наших?!) - я мучаюсь и во сне. Часа через два будильник перемещает меня из кошмара воображения в кошмар реальности. Выпив чаю, поцеловав спящего сынулю и оставив его одного в пустом доме, я уезжаю в Москву зарабатывать деньги на "нашу" квартиру. Пока я в течение трех часов трясусь в электричке, я начинаю осознавать чудовищность именно финансовой стороны проблемы. Действительно, ведь это муж, мужчина, должен зарабатывать на семью и жилище, ему еще до "перестройки, демократии" предлагали должность заместителя главного бухгалтера в строительно-монтажном управлении с предоставлением квартиры, однако, он отказался, сказав мне: "Свобода дороже". И вот, теперь я работаю не заместителем, а именно главным бухгалтером у всяких, прости, Господи, коммерсантов, а он не только не поддерживает меня хотя бы морально, но напротив, предал меня. Он живет на мои деньги, собирается жить в моей квартире, и еще неизвестно, со мной или со Светкой! Почему раньше я ТАК об этом не думала? Почему все надеялась, что он вернется ко мне? А нужен ли мне ТАКОЙ муж? Однако, это был голос разума, а сердце говорило совсем другое. Сердце, истекая кровью, кричало, что я все еще люблю его, что я столько жертв принесла на алтарь семьи, и неужели же все зря, а сын-то как же без отца?

В московском офисе меня уже ждет Лиля, моя коллега. И хотя ждет она меня со срочными делами, но, увидев мое лицо, и сама в лице меняется: "Что случилось?!!!" Только этой последней капли и не хватало мне, чтобы слезы хлынули градом. С трудом, сквозь рыдания, я все рассказываю почти чужой девушке, и неожиданно нахожу неподдельное сопереживание. Потом я не раз думала, что эта замечательная девушка была послана мне богом. Лиля всегда была рядом, готовая помочь, она вытаскивала меня на вечеринку или в бар, пыталась познакомить с какими-то людьми, которых я, впрочем, не могла воспринять, она подбирала мне одежду и косметику и буквально заставляла все это покупать, она приобщила меня к фитнессу. Лиля восхищалась моей красотой, она понимала и никогда не осуждала меня, и я грелась в лучах ее любви. Когда вам скажут, что женской дружбы не бывает, не верьте, просто она встречается так же редко, как настоящая дружба и настоящая любовь вообще.

Некстати говоря, в офисе полным ходом шла ревизия. Налоговые органы пытались доказать, что мы недоплатили в бюджет такие суммы, что предприятию оставалась только банкротство. Никто, кроме меня и Лили, не принимал участия в решении этих проблем, как будто ни директор, и вообще никто не был заинтересован в существовании нашего бизнеса. Каждый вечер, очень поздно, измотанная работой и переживаниями, я плелась в свою жуткую берлогу, покупала по дороге баночку джина с тоником, пока я что-то там кушала и пила джин, в моей постели, под одеялом, лежал включенный обогреватель, так я придумала, чтобы ложиться в теплую постель с затуманенными мозгами и все-таки спать.

Размышления о финансовой стороне наших взаимоотношений с мужем привели меня к некоему решению. Когда в следующий выходной я приехала домой, то забрала все деньги, кроме небольшой суммы на содержание сына. Муж устроил сцену, кричал и сжег "эти алименты". В ответ на это я сказала, что ты бы, милый, сначала заработал, а потом жег, а коли так поступил, то и живи на свою зарплату, а я платить за аренду квартиры для твоих свиданок и за подарки твоей любовнице больше не буду. С тем и уехала. В следующий раз я смогла приехать только через две недели. И что вы думаете? Муж порезал салатики, купил конфеты, шампанское, цветы, радостный и смущенный встретил меня, поцеловал и объявил, что он все решил и со Светкой порвал. Как он играл! А какая сказочная ночь любви была! Невероятным казалось, что можно так врать. Но еще более невероятным было то, что только оставшись без денег, муж вдруг снова полюбил меня. Я сделала вид, что поверила. Я хотела установить точно, врет ли он. Ведь если врет, то только из-за денег, а если так, то такого мужа мне не надо. Для начала я забрала ключ от арендованной квартиры и потребовала, чтобы Светка вернула золотое кольцо, которое он подарил. И я решила выследить их. Через неделю кольцо было дома, любовь продолжалась. Однако ключ надо было вернуть хозяевам. Ну, конечно! (я уже сделала дубликат). Еще через некоторое время я нашла эту квартиру, стала регулярно туда захаживать, и однажды застала их в постели. В первый момент я испытала шок, но затем мне стало даже легче, чем прежде. Я выяснила все, что хотела. Я поняла, что за мужа больше бороться не стану, но нужно не отдать квартиру, из-за которой, собственно, все и заварилось. Жить-то ведь нам с сыном где-то надо. На протяжении почти года, когда муж все выбирал между мной и Светкой, были у нас разные полосы в отношениях, иногда я все-таки не выдерживала взятой на себя роли мудрой жены и устраивала скандал. Во время одного такого скандала, когда я кричала, что Светка связалась с ним только из-за квартиры, на которую я деньги зарабатываю, и обозвла ее проституткой, муж, оскорбленный в лучших чувствах, заявил: "Света была бы просто дурой, если бы не беспокоилась о том, где будут жить она сама и ее дочь. Ты сильная, ты еще заработаешь, а нам где денег взять? Так вот знай: ты в этой квартире не получишь ни сантиметра!" А помните: пайщиком в жилищном кооперативе был муж, деньги вносились от его лица, а я даже не работала на предприятии, которое организовало кооператив из своих очередников. Я была женой и доверяла ему! Вы скажете, глупо? Но как можно в семье без доверия? Разве вообще может быть любовь без доверия? И что тогда мы называем любовью? Секс? Или сделку? Или собственные иллюзии? Конечно, вряд ли меня можно с достаточным основанием считать сильной. Но он-то оказался совсем тряпкой, и это, в конечном итоге, привело его к подлости. А я, что ж, я стану сильной! Так говорила я себе по дороге в Москву.

Теперь в моей жизни начался новый этап - этап военных действий. Да, я стану сильной, хитрой, злой, но никто и никогда больше не обидит и не унизит меня и моего сына, и мы не будем нуждаться. Сначала я пошла к родителям, упала в ноги, рыдала. Рыдать было совсем нетрудно, ведь мне и в самом деле было очень больно, и страшно, и одиноко. Я просила прощения, сама не знаю, за что. Это неважно, а важно то, что надо было, чтобы временно мой сын пожил у них, так как не имея московской прописки, я не могла его отдать в московскую школу. Очевидно было, что борьба за жилье будет долгой, а мальчику надо было учиться. Родители, конечно, знали все. Думаю, они очень хотели развода (ведь это раз и навсегда доказывало, что они были правы!) и были готовы мне в этом помочь, но так, чтобы мы с сыном не оказалась насовсем на их жилплощади, поэтому помочь пришлось и в борьбе за квартиру. Воссоединение произошло. Я обещала, что никогда более не вернусь к "этому человеку", и мой сын поселился у новообретенных бабушки и дедушки. Затем родители нашли адвоката, имевшего хорошие связи в суде. Конечно, платила всем я, но что бы я делала без этих связей? Кто не знает, что в российском "правовом поле" закон - что дышло, и о том, куда повернет, адвокаты и судьи сговариваются еще до суда, порой за спиной и истца, и ответчика.

Как ни странно, решение перейти к военным действиям пошло мне на пользу. Я говорила себе: Я - прорвусь! И чувствовала, как кислая тоска заливает меня, потому что - не прорваться. И все свои духовные силы, всю свою внутреннюю правду я бросила на то, чтобы эту тоску, всю, без остатка, перековать в сумасшедшую, слепящую сознание ярость. И эта ярость не только давала энергию для борьбы, она вернула желание жить.

Неожиданно я поняла, что моему сыну еще труднее, чем мне. Бабушка и дедушка относились к нему без любви, во всяком случае, любви они не показывали, отец (и мать?) бросили его. Лишенный даже моей спасительной ярости, он очень страдал. И ведь он был еще ребенок! Не один раз он просил меня: "Мамочка, милая, пожалуйста, забери меня с собой в Москву, я все буду дома делать, убирать, посуду мыть, только забери меня отсюда!" Сердце мое разрывалось от жалости, но надо было ходить в школу. "Потерпи, сыночка, подожди еще немного" - так говорила я. Но ждать надо было долго. Я пыталась объяснить своим родителям, что Дима нуждается в любви, что ему сейчас очень трудно, но они воспринимали это как критику в свой адрес и с ожесточением начинали доказывать, что сын у меня плохой, и что "он первый начал". На Димин день рождения он получил открытку от другой своей бабушки, от бывшей моей свекрови. Помимо поздравления и всяких добрых пожеланий, там были такие стихи (не знаю автора):


Мы любим тебя без особых причин,
За то, что ты внук, за то, что ты сын,
За то, что малыш, за то, что растешь,
За то, что на маму и папу похож,
И эта любовь до конца твоих дней
Останется тайной опорой твоей.

Прочтя это, моя мама сказала: "Теперь понятно, как они воспитывали своего сына, и почему он вырос таким негодяем". А я подумала, что вот этой тайной опоры они меня и лишили со своими глупыми принципами. И Диму теперь лишают. И не хотят понимать, что человеку необходимо, чтобы его любили как раз без особых причин, иначе он и сам себя любить не сможет, и никогда счастлив не будет, он даже не сможет быть самим собой, то есть искренним всегда, потому что подсознательно будет бояться: а вдруг что-то не так, и меня лишат любви? а, может, я вообще любви не стою? (и это - сигнал для окружающих, они и станут думать, что ты любви не стоишь!). Кто ни разу не ошибся? У кого в жизни не было хотя бы одного поступка, о котором стыдно вспоминать, или просто глупого? Разве нужно за это лишать любви? Как, вообще, можно отнять любовь, если плохо себя ведешь, или вернуть, если - хорошо? Любовь - не вещь, ее нельзя положить на полку и доставать только по мере необходимости. Никто не знает, как возникает и умирает это великое чувство, но уж точно не "по заказу"! А все остальное - жестокая спекуляция с целью манипулирования неокрепшей душой. И мое сегодняшнее понимание уже ничего не может исправить, я лишена этой тайной опоры навсегда. Но я не допущу, чтобы это произошло с моим сыном!

Война продолжалась более года. Юристы говорили, что мое положение безнадежно. Суд может произвести раздел собственности только на бумаге, то есть установить, сколько процентов квартиры принадлежит нам с сыном. Принудительный, по суду, размен жилплощади осуществляется только в государственных и муниципальных домах, а это - частная собственность, следовательно, необходимо согласие бывшего мужа на размен, а он его не давал, полагая, что жизни втроем я все равно не выдержу, уйду, и он с новой женой будут фактически пользоваться квартирой, а у меня останется лишь бумажка с нарисованными судом процентами. Но я не сдавалась. Я придумывала хитрые ловушки и схемы и вновь консультировалась с юристами, строчила бумаги, давала взятки, я записала на диктофон наши разговоры с бывшим мужем, чтобы доказать факт расходования наших общих средств в ущерб интересам семьи, я нашла свидетелей, я собрала у своих бывших и нынешних работодателей справки о доходах и уплате взносов за кооператив, я выламывала дверь в общежитие, чтобы вручить Владимиру повестку в суд, я врала, унижалась и ненавидела. И я отсудила-таки квартиру.

Теперь я москвичка, сын живет со мной и ходит в московскую школу. Мы оба успокоились. Надеюсь, что сын не утратил ту тайную духовную опору, которой так не хватает мне. Светка живет все в том же бараке и с тем же мужем. Где мой бывший - не имею ни малейшего понятия. На память об этой истории у них обоих остались шрамы на лицах (Светкин муж тоже не смог оставаться пассивным!). Родители, убедившись в том, что семья моя разрушена, и жилищный вопрос решен, охладели ко мне, а сестра приревновала ко мне своего мужа. Лиля вышла замуж и живет за границей. Я больше не боюсь завтрашнего дня, я сама решаю свои проблемы и сама исполняю свои капризы, я прагматична, и мне никто, кроме сына, не нужен. Хотя можно ли утверждать, что это - свидетельство моей силы и независимости? Или, напротив, это говорит о том, что на самом деле я так напугана, что отвергаю даже попытку сближения, так, что даже саму себя убедила в том, что не нуждаюсь ни в ком? Мое сердце закрыто, но никто туда и не стучится, мужчин я интересую только как сексуальный объект. Но иногда я думаю, что, кроме секса, было же что-то еще очень важное, такое, без чего все теряет смысл, и не могу понять - иллюзии ли это мои или все-таки любовь? Было или не было? Я защищена от боли, но и от счастья (или от иллюзий?). И сколько еще таких людей, и женщин, и мужчин, которые боятся даже попытаться достичь счастья?


© Татьяна ДОБРОНРАВИНА


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!


Свежие вакансии: работа на севере вахтовым методом для женщин 15 15.