Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Томкин домострой

- Да брось, Томка! Встреча с таким, как твой Игорь, - катастрофа для каждой. В общем-то она и сама это понимала. И в то же время удивлялась: уже ни мерзавцем, ни ничтожеством назвать бывшего мужа не могла.


...Прошлое является Томе в образе ее самой - юной, стройной, с пышным пучком волос, влюбленной в белокурого мальчика с ярким румянцем на щеках. Лестные оценки окружающими Томкиной внешности породили в ней уверенность в счастливом будущем. Завышенной самооценкой и объяснялось, видимо, ее чрезмерное домогательство объекта первой любви. Он - старшеклассник Игорь - природного интереса к Томе не проявлял. Улыбчивые взгляды дарил ей лишь после искусно сделанных подружками замечаний о ее необыкновенной внешности, или ее собственных, щекочущих самолюбие зазнобы громких, преувеличенно положительных отзывов о нем. Но улыбка старшеклассника вскоре сменялась холодностью, а то и раздражением. Томку это мучило, однако отступать она не собиралась. В общем, ей было не до учебы. Порой казалось, умрет, если не добьется ответного чувства. Игорь же был - сама беспечность. Вечером отвечает на Томкины признания, а через день его уже видят на танцах с другой девочкой. И Томка, следующая за каждым его шагом, напоминает о данной накануне клятве, уместно вставит что-то порочащее соперницу, заплачет… В общем, настойчиво заставляла думать о себе.

Потом была армия. Письма подружки с продолжающимися жаркими признаниями поддерживали. Она училась в это время на повара и лелеяла мечты о свадьбе. Однако поженились они лишь спустя два года после окончания службы. Подросшие и похорошевшие в его отсутствии поселковые девчонки отвлекали внимание от Томки. Она то чересчур взыскательно реагировала на это, то с удивительными для своих лет расчетом и рассудительностью закрывала глаза. И в конце концов мудро подвела зазнобу к оформлению отношений.

"Ветер в доме не запрешь, а Гарика - в браке. Знают все и ты сама: муженек - гуляка!", "Хоть ревнуй, хоть не ревнуй, но придет - открою. И о ноченьке любви ничего не скрою!" Казалось, дурацким частушкам не будет конца. Их орали, отбивая чечетку на потрескавшемся асфальте на второй день свадьбы изрядно подвыпившие поселковые девчата. Не дурные лицами, нарядные, развязные гостьи наклонялись к молодому с игриво-капризными упреками, заверяли, что будут помнить подаренные им когда-то минуты счастья. Жених томно закрывал глаза, словно признавая, что и ему милы воспоминания. Томка улыбалась, мучительно соображая, как бы ответить, чтоб и дурой-ревнивицей не прослыть, и побольней отшить нахалок. С ядовитыми фразами, медленно и громко произносимыми ею с улыбкой во весь рот, получалось лучше, чем с имиджем знающей себе цену и не сомневающейся в молодом супруге. Но поддерживаемая языкастыми родственниками, за свадебным столом она была победительницей.

Сначала семейная жизнь забавляла самостоятельностью и, так сказать, законностью отношений, которые многие считают солью супружества. Потом они почувствовали, что ничего особенного в женитьбе нет. Разве что для Томки она стала воплощенной идеей ее понимания женского счастья - большей частью будничной работы и сознательного старания поддерживать на людях иллюзию благополучия. Когда Игорь, работавший в ППС, уходил, Томка не тревожилась риском и сложностями его службы. Но, если по виду и поведению понимала, что и он, покинув дом, забывает о ней, больно оскорблялась. Жизнь заставляла помнить, что молодой супруг высоко котируется у женщин. Поэтому уборка, готовка и другие домашние дела забирали, пожалуй, не столько сил, как постоянное изобретение способов вытравливания из суженного любовных наваждений. Слезы, упреки, пересказ нелестных слухов о приковавшей внимание муженька особе, делали свое.

В родительском доме материальных проблем было меньше. Но Игорю казалось, что тесть и теща слишком въедливо учат его жить. А они считали, что от любви к себе зять замучил всех розовыми слюнями. Его тяга к свободе, неопытность и безответственность не совмещались в их понятиях с ролью мужа дочери. Постоянные стычки со стариками, обиды Томки, обостряемые комментариями ее родителей, вытолкнули молодоженов в сдаваемый на соседней улице флигель. Потом они снимали квартиру. Наконец, получили свою жилплощадь. К этому времени две дочери-погодки продвигающегося по службе работника милиции и его миловидной жены ходили уже в младшие классы школы. Работать Томке не пришлось: девочки то часто простужались, то пугали острыми реакциями организмов на инфекции детского возраста. На людях семья была вполне счастливой. Но чувства мужа оставались гораздо примитивнее, чем романтически настроенной "половины". Минуты прекрасной любовной лихорадки сменялись его равнодушием и гордыней. И это при том, что жизнь полностью подчинялась карьере супруга.

Через несколько лет после окончания школы милиции Игорь поступил в институт МВД. Живя в далеком большом городе, писал и звонил редко. Однажды каким-то женским чутьем Томка уловила неладное. Махнула рукой на свою учебу на заочном отделении ДПИ и, не предупредив мужа, вместе с дочками появилась в его общежитии.

...В комнате двух студентов солидного возраста бросались в глаза занимавшие целый угол за дверью бутылки из-под крепких напитков, дорогие духи, модный женский шарфик, магнитофон с парой десятков кассет...

- Вот как тебе здесь трудно на сухомятке? - упрекнула Томка удивленно переступившего порог мужа и ткнула ему под нос рубашку со следами губной помады. Супруг от неожиданности поежился.

- Это на ночной отработке района, - нашелся он. - Интердевочек брали...

Дочки обнимали отца и лепетали, что соскучились. Тома, немного смягчившись, подставила для поцелуя щеку. Понимая, что на кон поставлено будущее семьи и горечь догадок должна не разрушить его, она удерживала себя. Но даже при таком настрое с трудом справлялась с раздражением от старых привычек Игоря - вертеться перед зеркалом, бесконечно подравнивать усы, обрабатывать пилочкой ногти и привередничать в одежде и еде. Казалось, она уже знает и видит своего муженька насквозь, по оттенкам поведения угадывает, есть ли кто-нибудь у него на стороне... Из собственного семейного опыта вывела теорию: большинство мужиков - коты. Нужна им постоянная новизна в физической близости - пусть наслаждаются. Лишь бы в душе не предавали жен и детей. Но теория казалась справедливой тогда, когда не было поводов для ревности. В остальное время не способствовала душевному равновесию.

Им выделили отдельную комнату в общежитии. Томка окончила ускоренные курсы и устроилась водителем трамвая. Муж то и дело бросал упреки, что лишен теперь возможности заниматься. Нередко его не было по ночам дома - говорил, что сидит у сокурсников за конспектами. Однажды, возвращаясь поздно со смены, Тома увидела суженного идущим под руку с женщиной. "Хрупкая. Не по высшему разряду, но со вкусом одета. А лицом похуже меня, совсем простовата...", отметила она про себя. Игорь и незнакомка перешли на другую линию метро, оставив ее подавленной, с ощущением, что где-то уже видела спутницу мужа. Спустя несколько дней выследила: живет в общежитии, где до приезда семьи обитал Игорь. Страх, что этот лейтенант в юбке окажется для мужа более родственной душей, не покидал ни днем, ни ночью. Происходившее казалось ужасной несправедливостью - особенно хорошие отзывы окружающих о сопернице. Мучила черная зависть к ее работе, учебе и даже женскому одиночеству. Томка не могла не действовать.

...Слухи, ползущие по вузу, многим казались клеветой и бредом. В поступивших в адрес профкома и администрации института письмах говорилось об аморальном поведении студентки из Херсонщины, ее нездоровой тяге к обществу мужчин и очередной жертве этой склонности - Игоре Челобитове. Тому пригласили в ректорат на беседу, где она талантливо сыграла роль жены, скрывающей ото всех предательство мужа. Несмотря на кажущуюся неправдоподобность сигналов, в вузе решили, что меньшим злом будет все же перестраховка. Возмутительница спокойствия покинула институт. Месяца два Игорь ходил с серым лицом и, однажды не выдержав, рванул жену за блузку:

- Это ты, стерва, бумажные мины раскидала?

Нервно хохотнув, Тома неожиданно выдала себя:

- Скажи спасибо, что не ты на них подорвался! Или хотел вылететь вместо нее?

...Не пересчитать, сколько раз она раскладывала свою жизнь по полочкам, прибегая к таким неблагородным способам защиты, как с соперницей-лейтенантом. Не моргнув глазом, скажет каждому: цель в таких случаях оправдывает средства. Но, хоть сочетание патетики патриотизма в речах и цинизма - в поступках мужа было естественно, от страха предстать перед ним в роли ревнивой интриганки и клеветницы возникала паника. Оправдание сорвалось с языка, кажется, быстрее, чем родился его мысленный образ. Подавив возмущение, она спокойно ответила:

- Не знаю, о каких ты минах. Но судачат, что подружка твоя оказалась благородней. На рапорт коменданта ректору сама подала заявление об уходе из института.

Пунцовое лицо и сжатые кулаки Игоря говорили о клокочущей внутри ярости. "Пройдет!", - борясь с внутренней дрожью, сказала мысленно Томка. Привела себя в порядок и отправилась на работу.

Смена выдалась сродни ее настроению. Несколько раз заклинивало дверь, слышались недовольные крики пассажиров, от натиска которых вагоны будто раздувались, не выдерживался график движения. Скрежет колес и фейерверки искр из проводов соответствовали накалу ее горьких переживаний и раздумий. К концу работы мысленные упреки и желание посильнее насолить мужу за принесенные муки сменил холодный и рассудительный вывод: любовь, тщеславие, дочки, надежда на близкое устроенное будущее - ни от чего из этого она отказаться не может. Да, выходки муженька, постоянно пребывающего в состоянии мартовского кота, остервеняют до изнеможения. Но главное не забывать: физиология - одно, а душа - другое. Путать их - себе вредить, а стеречь мужика сам Бог велел.

Восстанавливая отношения в семье, она изощрялась изо всех сил. Перед получением диплома было уже известно, что в исполкоме родного города лежит подписанное решение о выделении новоиспеченному специалисту большой квартиры в престижном доме, а на службе намечается повышение. Приятные хлопоты, казалось, окончательно стерли следы институтской драмы.

...Уходя с застолья, посвященного получению новых звездочек на погонах, гости восхищались красивой хозяйкой, уютом новой квартиры, сервировкой стола. Наедине с мужем Томка игриво заметила:

- Оказывается я - сплошной восторг! Только ты этого не видишь.

Он в тот же вечер подтвердил, что все замечает и ценит.

Через два года у семьи появились дача и бесшумная, похожая на дельфина, иномарка. Нелегкий путь к карьере мужа оправдывал себя. Правда, средства на жизнь давала теперь не только его зарплата, но и работа Томы директором частного предприятия. Расположенное в соседнем городе, ЧП было прибыльным, на деле подтверждая отечественное правило слияния: бизнес процветает тогда, когда имеет поддержку власти. Но в самый неподходящий момент постучалась беда: Томе потребовалась срочная операция, за которой последовало длительное лечение.

...Она лежала под капельницей и вспоминала последнюю поездку на море. Подводное плавание в масках с трубками дарило незабываемые впечатления. Завтракали, обедали и ужинали свежеприготовленной рыбой, которой на разные вкусы и цены обеспечивали местные жители. И дети, и Тома были уверенны, что никогда не вернутся в их семью грубость и холодность отца, его ночные отсутствия дома. А теперь... Которую неделю она лежит, устремив взгляд в белый потолок палаты, словно в переплетении его трещинок должна отыскать важные для себя объяснения. Не глядя на туманные прогнозы медиков, Игорь не проявляет ни тревоги, ни озабоченности. Чужие люди куда внимательнее: врачи подбадривают, соседки по палате по доброму завидуют всегдашним ее улыбке и терпению.

Когда Тому выписали домой, дочки воспрянули духом, стараясь оградить от забот. А Игорь форсировал события. Заехав однажды в середине дня, сказал, что им нужно завтра же отправиться к нотариусу - переоформить кое-какие документы. Тома оцепенела от плохого предчувствия. С раздражением спросила:

- На кого?

- На мою будущую жену. Я с тобой развожусь, Тома, - ровно ответил муж. Он и так не намеревался вдаваться в драматические объяснения, а, услышав почти животный вопль жены, к которому присоединился привычный после химиотерапии приступ сильного озноба, сослался на спешку и хлопнул дверью. Из окна через открытую дверцу автомобиля можно было рассмотреть на месте водителя незнакомую молодую женщину в норковой шубке. Под невидимым взглядом Томы муж сел с другой стороны, ответив поцелуем на подставленные спутницей губы...

При каждом появлении мужа Тома умоляла его не уходить. А он, с вечно пребывающим в лице и фигуре выражением значимости, коротко и невозмутимо отвечал:

- Мы с тобой никогда не были счастливы.

На напоминание о детях бросал без тени эмоций:

- Не замечал, чтоб они во мне нуждались.

И уже не находил нужным скрывать: новая избранница - предприниматель. Их отношения так свежи и горячи, что никакие преграды не остановят обоюдного желания быть вместе.

В тот день муж должен был заехать за ней, чтоб вместе отправиться в суд. Тома сидела перед зеркалом. Смотрела на себя и думала: "Все вроде на месте. Не глядя на болезнь, выгляжу в свои тридцать девять лет на десять моложе. Не отдам! Сколько гулял, а оставался со мной. Перебесится и в этот раз!" Но зажженный надеждой взгляд потушило понимание: фанатичная 20-летняя война за мужа превратила ее в подобие сторожевой собаки, отвратительной и коварной даже в собственных глазах. Ну, предположим, удастся разрушить очередной роман благоверного, а через полтора-два года появится другой. Как тяжела, унизительна, противна ей эта борьба!...

На суде, рассмотрев вблизи соперницу, Тома определила про себя: года три от силы проживут они в счастье. Потом милый (если раньше не найдет себе другую пассию) испытает чувство презрительно отвергнутого, чья любовь ценится не более, чем грязь под ногами...

Развод оформили без промедлений, но Тома предприняла еще одну попытку предотвратить уход мужа. Его вышестоящее начальство, выслушав рыдающую женщину с кипой справок о болезни, и не возымев положительного результата от душещипательных бесед с произведенным недавно в крупноую должность офицером, подсекло его карьеру. На том пришлось и поставить точку.

Иногда она даже мысленно радовалась тому, что вырвалась из порочного круга лжи. Жизнь не баловала, но девчонки учились в местных вузах, все трое они жалели и оберегали друг друга.

Однажды вечером, когда семья скромно отмечала день рождения младшей дочери, раздался телефонный звонок. Голос Игоря был глухим и хриплым. Решив, что он хочет поздравить Маринку с 20-летием, Тома передала трубку имениннице. Но радостное выражение лица младшей Челобитовой сменилось растерянностью, потом суровостью и испугом. Домашние приняли перемены в ее настроении нежеланием вспоминать о существовании отца. Но виновница торжества, положив трубку, сказала:

- Разве могла я рассчитывать на другой подарок! Впрочем, как ему помнить?!

- Так он не поздравил? - спросили в один голос мать и сестра.

- Как же! Слезным сообщением, что попал в автокатастрофу и лежит в больнице в каком-то Барвенково. А ненаглядная слиняла. Только, пожалуйста, мамочка, не строй из себя Мать Терезу! Отец предал нас без тени смущения!

Тома поняла одно: немилосердие Маринки подсказано желанием уберечь ее, мать, от новых волнений и нагрузок. А Игорь... В глубине души она давно мучилась подозрением, что получила свою болезнь, как расплату за коварные расправы над соперницами. А сейчас пронзил не меньший страх: травма Игоря - за ее слезы?... Внутри неприятно защемило нечто похожее на боль и вину. Но, словно подчиняясь рефлексу самосохранения, отстранилась от тяжелых мыслей. Улыбнулась, глядя на расстроенную дочку:

- На гнилую дощечку больше не наступим. Мы сегодня поздравляем Мариночку. А он - там, где сам захотел.

На следующий день в кутерьме забот Тома лишь мимоходом вспоминала о звонке. Но через сутки уже не могла не думать о нем. Разговор с дочерьми о необходимости узнать, что с отцом, проведать напоминал общение глухих со слепыми. Но не сердил ее, лишь огорчал молодым максимализмом дочек. Выбрав время, когда девчонок не было дома, она сказала на службе, что отлучается к врачу. Сама же бросилась звонить в неведомое Барвенково. Больниц там не много, но найти нужное отделение с помощью справочной службы АТС оказалось не просто. Наконец, поднявший трубку доктор сухо объяснил: Челобитов попал с женой в автокатастрофу. Пострадал только он, лежит с переломом позвоночника, недвижим. Последний раз супруга навещала больного месяца полтора назад.

Тома делала все, как будто во сне, но подгоняя к возможному в ближайшие дни отъезду. Старые родственники бывшего мужа, которым она позвонила, только поохали, не рискнув что-либо советовать. А давняя подруга без обиняков рубанула с плеча:

- Да брось, Томка! Встреча с таким, как твой Игорь, - катастрофа для каждой.

В общем-то она и сама это понимала. И в то же время удивлялась: уже ни мерзавцем, ни ничтожеством назвать бывшего мужа не могла. Трудно было принять решение, которое позволило бы избежать конфликта и с собственной душой, и с дочерьми. Но Тома и так уже явственно предощущала приближение к двум своим прежним жизням - в замужестве и в разводе - третьей. Все обдумывала, как объяснить такой шаг дочкам. Не хотелось употреблять для этого высокие слова. И хоть маячащие совсем рядом перемены пугали, она четко понимала: по-другому не может. Так и скажет детям.


© Валентина БАРДАР


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!