Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Гранатовое ожерелье

- А вот халаты, красивые ворованные халатики, постираешь, станут от дыр лохматеньки!

Незатейливый базарный люд затрясся от хохота, цыганка сгребала халаты и слала проклятья, а она, зажав в кармане дули, весело неслась между рядов...


Таня молится Богу истово, как будто признается в любви мужчине. Она грешница, что тут поделаешь, но Бог ее любит. Потому что грехи ее продиктованы не корыстью и злостью, а безмерной любовью к живому. Может в этой непотопляемой жизнерадостности и кроется секрет ее неизбывной молодости? Ну кто, скажите, поверит, что этой девушке с черным каре, карими звездами глаз и стройными ножками в кожаных брюках (купленных, заметьте, в Секонд-хэнде!) без года целый сороковник! А уж то, что у нее четверо детей, и старшей 21, выглядит как грубый и наглый розыгрыш. Но мы о другом, мы о Боге, который любит Таню и слышит. Он держит ее в ежовых рукавицах, и это вполне логично. Ведь мы всегда предвзяты к тем, кому верим и кто нам особенно дорог. Но строгость эта ласковая, с отеческой подстраховкой. Например, голосует беспечная женщина на дороге, а Бог подает сигнал: сюда не садись, опасно, а этот мужик нормальный. Или треснет семейный бюджет, разинув голодную пасть, как дырявый башмак бомжа, Бог обязательно или десятку подкинет под ноги, или пришлет к калитке богатенького дядьку, озабоченного трудностями в бизнесе - уж не порчу ли на него навели хитрая теща и ревнивая жена.

А Таня по порчам спец, и нечего тут смеяться. Может, конечно, по научному эта черная дыра в здоровье и судьбе называется по-другому, (парапсихолги говорят - поврежденное биополе), но факт остается фактом: материализмом в таких случаях и не пахнет. Как приходит все ниоткуда, так и уходит неведомо куда. Хотя Танина приятельница - училка по этому поводу сильно хохочет. Но что с нее взять, с училки, она и в Бога-то поверить не может. Хочет, очень хочет, и заповеди соблюдает, а поверить не получается. Но это другая история, а мы о Тане. Она, конечно, смешная, потому что в любом уголке земли ощущает себя, как дома. И что такое субординация, она не знает. Нет, запанибрата с каждым себя не ведет, но и не пресмыкается. Это ей тоже от Бога дано - знание, что все мы от Адама и Евы, а значит, равны. Но есть уголок на земле, где ей особенно уютно. Это город Махачкала, город детства. И как бы ни тоскливо было в ее кошельке, раз в год она обязательно сюда выбирается - подзарядиться энергией.

Таня молится Богу, а сквозь закрытые глаза в нее льется кавказское золото солнца. Кавказ - это всегда изобилие - блеска в мужских глазах и женских платках и юбках, фруктов и восточных сладостей, пряных запахов, витающих в воздухе. Пока же с кухни, где хлопочет тетя Зара, тянется возбуждающий запах тушеного в специях мяса.

- Господи, прости, что думаю о бренном и плотском, - вздыхает Таня и вскочив с кровати, бежит к умывальнику. А вслед несется телефонная трель.

- Татьяна Архиповна? - воркует знакомый раскатистый басок. - С приездом вас, дорогая! Спасибо, что нас осчастливили.

- Неужто Зураб Зурабович? - удивляется Таня. - Откуда вы это пронюхали? Я же только вечером приехала.

- Махачкала - большая деревня, - посмеивается Зураб, - красивая женщина появилась, все джигиты гарцуют.

- Да уж красавиц вам не занимать, - фыркает Таня, ощущая во рту приторный вкус рахат-лукума. - Чем могу быть полезна? Признавайтесь сразу, без реверансов, я ведь сладкого не люблю.

- Я вас обожаю, Архиповна, - патетично взвывает в трубку Зураб, - особенно за прямоту, - и уже спокойным голосом переходит к делу.- У меня двоюродный брат женился, а жена не беременеет, целый год, понимаешь? Посмотри ее, свет мой Таня, я в долгу не останусь.

...Это началось с ней в девятом классе - ощущение чужой боли и предчувствие чужого несчастья. Однажды Таню вызвали к доске решать задачу, и физичка Нелля Федоровна, написав условие на доске, сунула ей кусочек мела. Таня вскрикнула и дернулась так, будто на ладонь упал раскаленный уголь.

- Что с тобой? - удивилась учительница и потрогала девочке лоб.

- От вас током бьет, - пожаловалась Таня, чуть не расплакавшись, и весь класс с изумлением увидел, что на лбу у нее появился ожог. В ту же ночь Нелля Федоровна умерла от инфаркта, а Таня сделала вывод, что чужие боль и нездоровье ее обжигают. С того случая много воды утекло, своим странным и отчасти пугающим талантом Татьяна потихоньку распоряжалась в личных целях, безошибочно определяя самочувствие близких. А когда страна помешалась на экстрасенсах, поехала в Москву и закончила курсы парапсихологов. С тех пор, вооруженная определенными знаниями и корочками, она осмелела и стала сама почитывать лекции, сопровождая их практическими примерами, за результаты которых ни разу не было стыдно. Вот и сейчас, приехав в Махачкалу, где несколько лет назад она сняла порчу с редактора молодежной газеты Зураба Зурабовича, после чего тот опубликовал с ней интервью на первой полосе, Таня надеялась подзаработать на дорогу назад и на подарки детям. Но не успела она передохнуть и разогнаться, как удача выскочила из под колес ее паровоза.

Невестку Зураба звали Зарема, и она была удивительно хороша. Обтекая ладонями контуры гибкого стана, она почувствовала легкое покалывание в пальцах:

- Та-ак, с придаткам все в порядке, в детстве был небольшой холецистит, аппендицит уже вырезали, опп..., а это что?

На беломраморной шее девушки, украшенной черными завитками волос, висело эффектное гранатовое ожерелье, потрясающе гармонирующее с блестящим агатом глаз. Но именно эта изящная штучка била разрядами тока, по всему источая смертельно губительную силу.

- Это мне к свадьбе сестра подарила, - пролепетала красотка.

- Плохое ожерелье, - сказала Таня, сними его и закопай в огороде, а на себя ведро воды вылей, стоя во дворе босиком.

- Но сестра не подарит плохого, - возразила девушка, - мы очень любим друг друга.

- Милая, - ты хочешь ребенка? - погладила Таня ее по голове. - Тогда сделай, как я сказала. В течение года не забеременеешь, считай, что я полная дура и откапывай цацки назад.

Благодарность была весьма сдержанной - флакончик туалетной воды, но Таня не обиделась, она никогда не смотрела в зубы дареному коню. Брат Зураба со своей не плодоносящей куколкой раскланялись и отчалили на шикарной иномарке, а Таня помчалась на звероферму, где по словам тети Зары ее ждали с лекцией и чудесами.

Но звероферма была тиха, как кладбище, ни норок, ни людей, ни собак-охранниц. Таня вошла в обшарпанный административный корпус и вздрогнула. У кабинета директора стояли два амбала, которые как по команде дружно наставили на нее пистолеты.

- Вах-вах, какие молодцы, - воскликнула она с деланным кавказским акцентом. - Я что, похожа на Басаева, у меня пулемет под юбкой? Скажите директору, Татьяна Захаровна пришла с Украины.

- Директора уволили, - сказал один из охранников, - теперь на его месте - Муслим Бабаханович.

- Так, понятно, - вздохнула Таня, - а норки куда подевались?

- Всех украли.

- А коллектив?

- Распустили. Только нас оставили и бухгалтера.

- Ну что ж, все равно доложи, - обреченно вздохнула Таня. - Не тащиться же назад несолоно хлебавши.

За столом, задумчиво уставившись в стену, сидел мужчина лет пятидесяти, очень похожий на Кин-конга. Перед ним стояли в ряд резные рамочки с фотографиями.

- Добрый день, - сказала Таня, - какая у вас интересная жена, а детки просто чудо. Как они поживают?

Мужчина зарделся краской, открыл рот и... не зарывал его три часа. В результате пламенного монолога Таня узнала все - и как Кинг-Конг нашел свою любовь в далеком горном ауле, и как его жена рожала, и во сколько детки пошли и начали разговаривать, а потом все по новой и в той же последовательности, но уже о внуках. Когда рассказчик утер лоб, а Таня, прослезившись, попросила водички, Муслим Бабаханович вызвал бухгалтера.

- Сколько у нас в кассе денег? - поинтересовался он.

- Только пять тысяч, - почему-то прошептала старая бородатая бухгалтерша.

- Вот и отдай их Татьяне Захаровне, - распорядился директор, - за лекцию.

Выписывая гостье деньги, бухгалтерша не удержалась и клацнула в ее сторону зубами:

- Как не стыдно! Вы же солидная женщина!

- Ах вот вы о чем, - рассмеялась Таня. - Я просто дала ему выговориться. Не верите? Попробуйте сами...

По дороге к тете Заре, Таня заглянула на базар, на дурняк доставшиеся деньги чесались в кармане. У забора печальная худюсенькая старушка продавала двух тощих цыплят. На цыплят никто не смотрел, у старушки слезились глаза то ли от старости, то ли от обиды.

- Помочь? - спросила Таня. И, не дожидаясь ответа, заорала дурным голосом:

- Цыплята, экологически чистое мясо, выращенное на пшенице, лечебных травах и родниковой воде, одобренное Минздравом Дагестана.

- А на каких-таких травах? - заинтересовался толстый мусульманин, тыкающий пальцем в барана на соседнем лотке.

- Травы специальные, сжигающие жир и выводящие шлаки, - сказала Таня.

Мусульманин брезгливо потрогал синюю птицу и подозрительно спросил:

- Она случайно не сдохла сама по себе?

- Мужчина, если вы темный, ешьте баранину - станете еще толще, - огрызнулась Таня и снова набрала воздуха в легкие:

- Птица энергетическая, дает легкость и сытость, сжигает калории.

- А где ее выращивали? - поинтересовалась мордатая тетка.

- Ферма под Избербашем, в Махачкалу привезли спецзаказ, а это нам выделили, как сотрудникам.

- А че ж сами не едите? - спросила тетка.

- Нам куры уже приелись, - ответила Таня. - Вы на мою фигуру посмотрите, и на лицо. А мне ведь уже полтинник.

Мусульманин и тетка чуть не подрались из-за цыплят, причем, последняя сунула Тане свой телефон, на случай доставки следующей партии. Счастливая бабуся, завязав в узелок деньги, торопливо улепетывала с базара, а Таню схватила за рукав цыганка.

- И мои халаты продай, - нахально потребовала она.

Таня с детства не выносила цыганок, и теперь сам черт пихнул ее в ребро.

- А вот халаты, - запела она, - красивые ворованные халатики, постираешь, станут от дыр лохматеньки!

Незатейливый базарный люд затрясся от хохота, цыганка сгребала халаты и слала Тане проклятья, а она, зажав в кармане дули, уже весело неслась между рядов, будто и впрямь была вскормлена энергетической чудо курятиной.

А вечером на скромную квартирку тети Зары обрушилась куча звонков: Татьяну Архиповну приглашали с лекциями в милицию, в нотариальную контору, в какой-то Жэк, и все ссылались на восторженную характеристику Муслима Бабахановича, у которого, оказывается, не только появился заряд невиданной бодрости, но и прошел радикулит. Но строгий Бог опять не дал своей любимице разбогатеть: последней в тот день позвонила дочь и сообщила, что вчера познакомилась с парнем, а послезавтра выходит замуж. Пришлось бросить все и мчаться в родной Артемовск. Зато счастливое эхо поездки догнало ее через девять месяцев: у брата Зураба Зурабовича родился замечательный мальчик.

- Слушай, Бог не обидится, если ты будешь крестной? - кричал ей в трубку редактор молодежной газеты.

- Чей Бог? - уточнила она, - ваш или наш?

- А-а-а, Таня, какая разница? Бог один, только мы зовем по-разному. Очень прошу, приезжай, бараны уже разделаны!


© Саша СТРИЖ


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!