Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Увидеть Париж и ...ожить!

Муж, по мнению Валечки, это в первую очередь - родственная душа. Подобная встреча - божье проведение, а не расчет или компромисс.


Она ещё раз проверила в сумочке шоколадных зайцев, купленных накануне в Москве, и толкнула тяжёлую дверь. После промозглой парижской сырости вестибюль показался заповедником лета: цветы на окнах, канарейки в клетке и тёплая зелёная ёлочка с цветными шарами, под которой седая Снегурочка неторопливо вязала крючком большую белую снежинку.

- Вы княгиня Мещерская? - выдохнула Валентина.

- А Вы? - с любопытством спросила Снегурочка. Молодые живые глаза взыскательно пробежались по незнакомке с головы до ног. А от любезной улыбки рассыпались по лицу морщинки, как круги от упавшего в воду камня.

- Я учительница русского языка. Из России.

- Боже мой! - всплеснула руками Антонина Львовна. - Я всю жизнь мечтала получать уроки русского языка!

- А я мечтала увидеть Вас! И этот легендарный дом, и потомков русских эмигрантов. Шоколадные зайцы высыпались на столик.

- Это Вам! Из Елисеевского.

Так армянка Валя Кошкарян, беженка из Сухуми, нашла в Париже работу, подругу и смысл новой жизни.


Любить по-русски


Мы сидим с ней в маленьком московском кафе и пьём чай с пирожным "Райское наслаждение".

- И впрямь райское! - восклицает она. - Не пирожное, конечно, а возможность ходить по Москве, слышать русскую речь. Я так соскучилась по России!

Её бархатные глаза южанки действую гипнотически на сидящего за соседним столиком мужчину, и тот посылает Валентине воздушный поцелуй.

- Такая любовь к русскому... Откуда? Ведь вы по крови армянка, а по гражданству француженка. - удивляюсь я.

- Это от папы. Моей первой книжкой и букварём стали сказки Пушкина, которого папа обожал. Его родители - репрессированные, он вместе с братом вырос в Париже, в приюте Международного Красного креста. Брат прижился во Франции, а папа вернулся в Армению, чтоб жениться на маме и родить меня. Папа читал мне Пушкина, Чехова, а я слушала и мечтала стать великой актрисой. Но в театральный не пошла, потому что трусиха. Закончила филфак и ...всё-таки стала актрисой. Если бы ты видела, как меня слушали ученики в отдалённых горных аулах!

Валентина Кошкарян (армянское имя она сама поменяла на русское) - тургеневская женщина. Так считают подруги, студенты и сын, успешный французский бизнесмен, мечтающий ...о славянской невесте. Может, поэтому и с личной жизнью у неё не сложилось, ведь муж, по мнению Валечки, это в первую очередь - родственная душа. Подобная встреча - божье проведение, а не расчет или тем более компромисс.

- На родине Вы были просто учительницей, здесь стали доктором наук, историком, известным славистом. Откуда такой успех?

- Самые трудные дни в эмиграции - первые. Одиночество, неуверенность в себе, страх перед будущим. Но у меня был Русский дом и его удивительные старички, которые заряжали меня энергией. Княгиня Вера Мещерская открыла приют для русских эмигрантов ещё в 1926 году. Сейчас там 72 постояльца, большинство - потомки русских аристократов. Например, монахиня Екатерина. Ее дед был ближайшим соратником Александра III, министром иностранных дел, а дядя - губернатором Киева, когда там стреляли в Столыпина.

Я ждала статус беженки и вела в Русском доме литературные вечера, преподавала русский, устраивала старичкам маленькие праздники. А сама усиленно совершенствовала французский.


Рукописи не горят


Говорят, в нашей жизни ничего не происходит случайно. Вот и сухумскую учительницу, сбежавшую из разгромленного грузинскими экстремистами дома, ждала на чужбине серьёзная миссия. Открыть современникам канувшую в забытье страничку истории - полную драматизма, любви к родине и духовных исканий жизнь известной русской актрисы, до революции служившей в "Суворинском Малом театре" Петербурга и основавшей в Париже театр русских эмигрантов.

Это был обычный неспешный вечер. Один из седеньких постояльцев Русского дома попросил Валентину достать с антресолей его чемодан, чтоб навести порядок с архивом. Из-под пыльной крышки к ногам учительницы выпала серая папка с выцветшими тесёмками.

- "Мой путь служения театру", - прочла Валентина. - Что это?

- А-а-а, - отмахнулся потомок князя. - Рукопись одной дамы. Она организовала в Париже русский театр, который был очень популярен. А перед смертью просила передать свои воспоминания в издательство. Но кому интересна чужая жизнь?

Замирая от волнения, Валентина дернула хвостик тесёмки, и с пожелтевшей фотографии на неё глянули смеющиеся живые глаза.

- Это Дина Рубина, - пояснил старичок. - Вдова князя Ростовского. Она вышла замуж за моего дядю. Свадьбу играли здесь же, а свидетелем была сама княгиня Мещерская.

- На следующий день, - рассказывает Валентина, - я ходила среди могил цвета русской культуры - Ивана Бунина, Феликса Юсупова, Сергея Лифарь, Александр Галича, Андрея Тарковского, Рудольфа Нуриева, пока не наткнулась на каменный крест с табличкой: "Князь Касаткин-Ростовский, поэт. 1875-1940". Рядышком притулилась ещё одна надпись, поменьше: "Е. Туran - 1982". Это была актриса Дина Рубина (от рождения Евдокия), взявшая фамилию второго мужа князя Тирана.

- Чем вас так потрясла эта женщина, что вы издали её рукопись на собственные скромные сбережения?

- Вся жизнь её была пронизана любовью! К русской классике и театру. Она родилась в крестьянской семье, рано осиротела, сама пробилась в актрисы. И ничто на свете - ни любовь мужчин, ни эмиграция не заставила Дину Рубину отказаться от сцены. А ведь её звали в жёны знаменитые князья и графы. Читала её дневник, и находила столько созвучного! Мы ведь обе эмигрантки волей случая. И обе русские до мозга костей. Её душевным убежищем стал театр, моим - лекции в Сорбонне и студенческая театральная студия.


Ничто не исчезает бесследно


О той, прошлой жизни, размеренной и безмятежной, с мандариновым садом у дома, с терпким душистым вином в подвале, с шумными застольями многочисленной родни, у Вали не осталось ничего - ни памятной вещицы, ни фотографии. Все сгорело в огне войны, оставшейся в истории как межнациональный конфликт Грузии и Абхазии. Она уехала из Сухуми 13 августа 1992 года - в одной руке дамская сумочка, в другой - рука сына. Мама на вокзале утирала слёзы.

- Ну ты чего? - рассмеялась Валя, мы же всего на несколько дней!

А 14 началась война.

- Я звонила ей, и слышала звуки канонады, - вспоминает Валентина. - Мама рыдала - дом соседей взорвали, улица завалена трупами. Я металась по Москве и не знала, как ей помочь.

Она была настоящей учительницей, из тех, которых помнят и чтят до глубокой старости. И бывший ученик Валентины Тимур сделал почти невозможное - он отправил её маму в Москву на вертолёте с ранеными. А потом была Тула, тесная квартирка дальних родственников, где спали на полу ещё несколько семей беженцев, и хождения по школам в надежде найти работу. Но везде отвечали одинаково: "беженцев не принимаем"! И тогда Валентина собралась в Париж - её с сыном и мамой усиленно звал двоюродный брат.

- Помните закон сохранения материи? - спрашивает Валентина. - Ничто не исчезает бесследно и не возникает из ничего. Однажды я услышала от своего студента: "Я обожаю Островского! Мне читала его прабабушка. Она любила театр русских эмигрантов".

В архивах Парижа, Нью-Йорка, Праги, Москвы и Санкт-Петербурга, Валентина Кошкарян нашла немало свидетельств того, что "Интимный театр Кировой", открытый на Монпарнасе в 1929 году, был действительно ярким явлением. О нём восторженно писала пресса, он поддерживал и объединял два миллиона русских - офицеров Белой Армии, дворян, творческую интеллигенцию. А на программках театра печатался его манифест: "Не дать русской молодёжи забыть русский язык, русских классиков, русскую историю. А взрослой части русской эмиграции - помочь вспомнить дорогое прошлое и величие России".

Книгу "Мой путь служения театру" Валентина Кошкарян презентовала в Париже и в Москве.

"Две разных судьбы, две эпохи. А сколько общего"! - поздравили её студенты Сорбонны надписью на доске.


© Марина КОРЕЦ


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!