Наброски - женский литературный журнал
Женский литературный журнал
Главная
Новости
Проза
Статьи
Поэзия
О нас
Ваши истории
К новым авторам
Знакомства
Контакты
Каталог женских и литературных ресурсов
Гостевая книга
Форум
Поиск
Женский литературный журнал
Рассылки Subscribe.Ru
Подпишись на анонсы
новых поступлений

Наш журнал в Twitter

Наш журнал в Вконтакте

Журнал Наброски в формате RSS









Rambler's Top100



Яндекс цитирования

Love.Linx.Ru - Любовь, знакомства, общение

Украинская Открытая Ассоциация Организаций, Групп и Лиц, работающих с детьми, страдающими онкозаболеваниями Жити завтра, Ми поруч, Киев





Последняя любовь

Понимая, что это чудо, они спешили поделиться друг с другом сокровенным, надышаться листвой в чахлой поселковой посадке, пройтись в две пары глаз по любимым книгам. И удивлялись, что молодые, красивые и богатые... скучающе утверждали, что любви на свете нет.


- А приправой какой вы пользуетесь?

- Да всякой, что под руку подвернется в магазине.

- А я сама ее выращиваю - чабер и базилик. Вон там, в горшочках на балконе. Добавишь веточку чабера в картошку, и такой аромат, Илюша очень любил...


Изумительные, не постаревшие зеленые глаза опять заполнены слезами. Напрасный труд - отвлечь ее от рыданий, и легкая, как перышко, фигурка буквально содрогается от горя. Которое не постичь, не пережить, не обойти.

- Если бы он болел и умер, мне было бы легче, - шепчет с трудом вдова. - А так, вырвать из жизни бодрого... полного сил... любящего... оптимиста...

Мы сидим в той самой комнате, где случилась беда, - на узком диванчике, у окна. Его уже застеклили, и копоть со стен почистили, и вынесли прожженные до дыр дорожки. Но подоконник до сих пор обгоревший, и линолеум кое-где расплавился. Вот так же сидели они рядом в трагический вечер и говорили о завтрашних выборах, а потом спохватились, что поздно, утром рано вставать. И Сонечка вышла на кухню, чтобы поставить чайник на газ. Она не услышала звона стекла и удара бутылки о пол, только крики Ильи - "Горим!". А в следующую секунду он выскочил из комнаты живым факелом, объятый огнем с головы до пят...

Любовь пришла к ней ласковым ветром, когда и думать об этом было смешно. И сразу стало понятно, что это не банальный союз одиночеств, не компромисс пожилых людей, решивших друг друга поддерживать. А молодое, сильное, настоящее чувство.

- Здравствуйте Софья Гергиевна, - вырвал ее из задумчивости мужской незнакомый голос, когда учительница, как всегда погрузившись в мысли, шагала по тропинке домой. Она остановилась, вокруг бушевало лето. Приятный, крепкий мужчина, примерно ровесник, смотрел на нее с улыбкой. У него было хорошее открытое лицо, печальные, но теплые глаза.

- Как поживаете, как здоровье?

Они поговорили о том, о сем, и мужчина спросил:

- А вы меня не узнали?

- Нет, - призналась она смущенно.

- Мы когда-то вместе работали, - напомнил незнакомец. - В горном техникуме. Я вел механику, а вы русский язык и литературу.

Сонечка напрягла память, но все равно ничего не вспомнила. В те годы у нее сильно болел сын, и все мысли были заняты только одним - как спасти его, не дать угаснуть.

- А я вас помню прекрасно! Как вы читали Есенина, как приносили в учительскую тюльпаны из своего палисадника.

- Вспомнила! - обрадовалась Сонечка. - Это особый сорт, с резными краями. А вы попросили нарвать для своей жены. Это ведь были вы? Как она поживает?

- Я одинок, - дрогнул голосом Илья Георгиевич. - Жена умерла, я думал, что не переживу. Спасибо работе...

- Так вы не на пенсии,- с уважением констатировала Сонечка.

- Какая пенсия, Софья Георгиевна. - Некогда. И внучкам хочется помочь, они еще учатся. И страну не отдать на растерзание. Я ведь по-прежнему коммунист. Правда, райком наш ютится в сырой комнатушке без телефона, так что собрания проводим у меня дома, там хоть чайку попить можно. Может как-нибудь загляните?

И столько ясного света было в его глазах, что она зачем-то пообещала.

Но не политика, конечно же, не политика свела их вместе. А родственность душ и взглядов, умение радоваться пустякам, отношение к детям, людям и миру... И это удивительное, дарящее чувство полета совпадение, не могло не сделать дочь репрессированного соратницей верного ленинца.


- Илья Георгиевич всегда говорил, что в долгу перед советской властью, - вспоминает Сонечка. - Она дала ему, сироте, бесплатное образование, уверенность в застрашнем дне. Хотя я считаю, что он сам себя сделал - закончил школу с золотой медалью, Ленинградский горный институт с отличием. Трудяга и патриот, он приехал на Донбасс по комсомольской путевке и всю жизнь был гордостью шахтоуправления "Правда". Правда - его жизненное кредо, он никогда не умел ловчить, выгадывать, лицемерить. Потому и не занимал высоких кресел, был рядовым коммунистом, простым механиком. А когда партийные боссы побежали из партии в бизнес, он поднял затоптанное знамя и понес его дальше - без благ, без почестей, без зарплаты. Не сгибая спины под насмешками, плевками и проклятьями.

- А были проклятья?

- Конечно же были! И нападение было! В прошлые выборы его так избили, что лежал в больнице с черепно-мозговой травмой. Он защищал самых беспомощных и одиноких. Кому-то пенсию не доплатили, кого-то родные из квартиры выживают, кого-то лечить отказались бесплатно. Очень переживал, что развалился Советский Союз. Что никто не заботится о народе. И говорил об этом на митингах, выпускал листовки, обличал депутатов с уголовным прошлым. В нашем райсовете их особенно много. Короче, мешал воровать и подличать, был досадным бельмом в глазу. В предвыборную кампанию он призывал людей к активности, не идти за теми, кто их обворовал, взять судьбу страны в свои руки, не допустить фальсификации. За день до случившегося нам кто-то позвонил, Илья взял трубку и изменился в лице.

- Кто это? - спросила я. - Но он отмахнулся - пугают, Сонечка, но ты не обращай внимания.


Бутылка с зажигательной смесью влетела в окно и угодила прямо в жертву. Вероятно, бросали с дерева, и метатель отличался меткостью, ловкостью и хорошей спортивной подготовкой. Сонечка, теряя сознание от ужаса, едва забила пламя пледом, вызвала "Скорую помощь", а он все шептал обгоревшими губами - все будет хорошо, не расстраивайся, - и пытался улыбнуться. Несмотря на жуткие боли, Илья верил, что встанет на ноги и всю неделю держался мужественно и стойко, дрогнув голосом лишь тогда, когда врачи сказали, что придется ампутировать ноги.

- И без ног можно жить Илюша!- воскликнула Софья Георгиевна. - Мы выстоим, вот увидишь! Лишь бы ты жил, а я тебя буду любить!


...Жизнь озарилась солнцем, как закатное небо, и остаток жизни показался обоим началом. Сонечка вспомнила все - как розовеют щеки, когда бежишь на свиданье, как радостно просыпаться по утрам, как сладко замирает душа при взгляде любимых глаз. Как же даво с ней этого не случалось, так давно, что напрочь забылось. Жизнь ради сына, ради своих учеников и подруг, а любовь - как память о чуде, только в кино, стихах и книгах.

Юность хлынула в кровь неудержимым, волнующим потоком, словно они откупорили волшебный сосуд, куда утекает время, и годы, ликуя, ринулись вспять. И, понимая, что это чудо, они спешили поделиться друг с другом сокровенным, надышаться листвой в чахлой поселковой посадке, пройтись в две пары глаз по любимым книгам, попеть под гитару Юры, сына Сонечки, любимые песни молодости. А еще читали стихи, смотрели на звезды и удивлялись тому, что молодые, красивые, богатые и ...скучающие утверждали с телеэкрана, что любви на свете не существует.

- Никакой росписи и прописки, - сказала Сонечка решительно, когда Илья предложил пожениться. - Мне не нужно материального. Хочу просто быть рядом с тобой.

Скромная двухкомнатка в старой четырехэтажке засияла чистотой и уютом, на балконе распустились цветы и душистая травка-приправа. Дочь репрессированого грека оказалась хозяйкой, искусной поварихой и редкой чистюлей.

- Однажды он пришел с работы усталый, измученный. Ему ведь приходилось пешком ходить в свой райком. Таскать тяжелые кипы листовок. Погладил меня по руке и сказал - поехали в Киев жить! Дочка обмен подыщет, там красиво, там мои родственники - добрые люди, - плачет Сонечка. - Но я покачала головой, - на старости лет угла не меняют. Ты поезжай, если там тебе будет лучше. Но Илюша отказался. Без тебя, сказал, теперь никуда. А ведь очень любил свою дочку и внучек. А как светло вспоминал покойную жену! Он берег и лелеял родственные связи. Вот и в Подмосковье звал меня этим летом, к старшему брату на 80-летие. Ах, лучше б он отсюда уехал!

Ампутации ног не понадобилось. Врачи поняли, что не дооценили серьезность ожогов, которые не совместимы с жизнью. Оставаясь в ясном уме, в последний день Илья выпал из времени.

- Почему вы не на выборах? - упрекал он дочку, прилетевшую из Киева, и жену. - Там решается будущее страны! Наше будущее!

Но будущее было уже решено. Он умер, так и не сказав следователю, кого подозревает. Потому что считал, что самое страшное - ошибиться и оговорить человека. Хоронили первого секретаря райкома из поселкового Дворца Культуры. За гробом шел весь поселок, старушки и пенсионеры, видевшие в Илье защиту, плакали в голос. А на следующий день стало известно, что Илья Георгиевич избран депутатом райсовета.


- Я здесь не могу уснуть. Все кажется, если усну, то Илюшу опять подожгут, - выдавливает сквозь рыдания Сонечка.

- Так может вернуться к себе, к сыну?

- И там не могу. Кажется, что Илюша здесь один, зовет меня, просит о помощи.

- Надо позвать подругу, - советую я. - У вас есть подруга?

- И не одна. - слабо улыбается она сквозь слезы. - С одной я дружу с восьмого класса. С другой - с институтских лет. Илюша тоже умел дружить. С институтским другом был не разлей вода, они и учебник по горному делу вместе написали. А мои подруги... Школьная похоронила мужа, институтская - всю семью У нее была дочь-красавица, коса по пояс, глаза - в пол лица, училась в России. И вдруг приходит письмо - выезжайте хоронить Любочку. А девочке 19 лет... Подруга ни есть, ни пить, не дышать не могла. Я приходила к ней каждый день, брала ее за руку и вела в поле. И мы молча бродили до изнеможения, пока не выходили ногами эту невыносимую боль. Подругу я спасла, а муж ее умер. Он не смог пережить утраты, принять потерю Любочки. Не спал, курил, чернел и сгорел изнутри. Она мне сейчас звонит и плачет - если б не боль в ногах, опять бы ходили по полю...

- И все-таки вы счастливая, Сонечка, - говорю я. - Вы любили и любите настоящего мужчину. Любовь нашла вас в 68 лет, и четыре с половиной года вы были счастливы.

- Да! Да! - вытирает она платочком слезы, поднимая к свету тонкое, породистое лицо. - Но я бы отдала это счастье, не раздумывая, чтоб оживить Илюшу!

Порыв сквознячка доносит с балкона терпкий запах чабра.

- Я люблю, как пахнут твои ладони, - говорил Илья Сонечке. - Летом, цветами, твоими волшебными травами. Мне теперь все пресно без них.

Ах, если б была на свете трава, способная подсластить невыносимую горечь утраты!


© Марина КОРЕЦ


Перепечатка и любое использование материалов журнала без согласия редакции запрещены!